В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Чужака, который ее пометил, он запомнил на всю жизнь, но не смог найти и отомстить. Это бессилие и беспомощность пробили брешь в его сердце…
Но Эля будто возвращала его к жизни. Если он потеряет эту девушку, он просто умрет.
Он прождал ее до самого рассвета, совершенно замерзнув."
"Когда увидел, как по дороге трясется грузовик, машинально всунул в рот еще одну сигарету. Он беспристрастно стоял, пока солдаты откидывали брезент и опускали борт, но, когда Эля свесила ноги, Суров дрогнул – внутри что-то лопнуло, и по телу разлилось тепло.
Ее маленькие ступни в лаковых туфлях на высоком каблуке смотрелись потрясающе.
Он выбросил сигарету и подошел к фургону, лаконично отвечая на приветствия солдат.
– Привет, Эля.
Ее волосы были распущенны и почти доставали до поясницы.
Какая же красивая девчонка…
– Иди сюда, – он протянул руки, чтобы помочь ей спуститься. – Давай, Эля, я замерз.
Она поспешно соскочила вниз, оказываясь в его власти. Невесомая птичка.
Ее туфельки погрузились в осеннюю грязь, и Суров усмехнулся.
Если бы мог, не отпускал бы. Никогда.
Она пахла, как фруктовый леденец – сладостью, мармеладом, чистотой.
– Поговорим. Хорошо? – он, не останавливаясь, нес девушку в комнату, где ее разместили вместе с Рудовой.
Инны, слава Богу, не оказалось внутри.
Суров позволил Эле освободиться, и когда она отшатнулась от него, он облокотился спиной на стену и заложил руки в карманы военных брюк.
– Как дела? – спросил, понимая, что она просто в шоке от такого наглого вторжения в ее личное пространство и от вопроса, который и в обычной жизни можно считать простой формальностью.
– Все супер, – это было сказано тоном, который красноречиво говорил об обратном и даже чуть больше: слал Сурова в небезызвестный адрес.
– Хорошо поработала сегодня?
Вообще, он не собирался издеваться, но ревность засочилась в его словах против воли.
– Лучше всех.
Он напрягся.
Она отгораживалась всеми доступными способами, будто вычеркивая его из своей жизни.
Она сняла пиджак и посмотрела на него.
– Я хочу принять душ.
– Хорошо, – он скучающе откинул голову, касаясь затылком стены, – я подожду.
– Вы… вы еще хотели что-то сказать?
– Очень много чего.
– Про Тая?
Суров стиснул зубы.
– У меня собаку так звали.
