Дыбистая, как змея, под ударами сердца я петлюю через кусты. Моя одежда обтрепалась насквозь, даже белая рубашка теперь — трясина потертостей и дырочек. Ничего удивительного — проще не бывает, чтобы пройти сквозь эти леса без повреждений.
Подхватив рюкзак, поспешила к Алене.
Еще на подходе услышала голос подруги на повышенных тонах.
– Чего кричим, а драки нет? – Я распахнула без стука дверь, застав подругу сидящей на постели. Над ней склонился демон.
– Наконец-то! – с облегчением произнесла Алена. – Ира, помоги мне дойти до ванной комнаты.
Переведя взгляд на Декста, она отчеканила:
– Как видите, ваша помощь не требуется!
– Как целитель, я с вами не соглашусь, – произнес он, без спроса подхватывая ее на руки. – Мне не сложно донести вас.
Я даже на расстоянии услышала скрежет зубов Алены. А демон зашагал с ней через всю комнату к другой двери. Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ними.
– Как же он меня бесит! – процедила она, едва за Декстом закрылась дверь, и тут же выдала: – Помоги дойти до белого друга, или я сейчас описаюсь.
Сделав дела и умывшись, обратила внимание на мою одежду:
– О, здесь наши вещи можно носить?
– Нет, я возвращаюсь домой, поэтому и переоделась.
– Как, уже?! – Алена пошатнулась, схватившись за мраморный край чаши для умывания, и я поспешила к ней, обняла за талию.
– Уже сутки прошли, как мы виделись. Сегодня Ирршаен занят во дворце, самое время незаметно исчезнуть.
– Ненавижу это свое состояние! Сколько можно держать меня без сознания?! Мы же даже толком с тобой не поговорили.
– Алена, ты бы письмо родителям написала, что ли. Они же будут беспокоиться.
– Да они и не заметят моего отсутствия! – мрачно воскликнула она, но под моим взглядом сникла и спросила: – И что я напишу? Не беспокойтесь, я в другом мире на попечении демонов?
– Давай подумаем.
В итоге мы вышли и озадачили дожидающегося нас хозяина дома доставкой писчих принадлежностей.
Пока его не было, ломали голову, что написать, и придумали. Алена сообщила родителям, что разочаровалась в любви и в учебе. Хочет подумать над своей дальнейшей жизнью. Что нашла одно хорошее поселение, где даже нет связи, и желает пожить вдали от мирской суеты поближе к природе.
– Я часто говорила им, как они меня достали, уйду в монастырь. В мужской. Пусть не это, но что-то близкое, – усмехнулась она, ставя подпись и махая листом бумаги, чтобы высохли чернила.
Но уйти после этого не дала. Уперлась, настаивая, что хочет одеться и проводить меня. Чтобы я не запомнила ее бледной и немощной в одной рубашке.
