Дыбистая, как змея, под ударами сердца я петлюю через кусты. Моя одежда обтрепалась насквозь, даже белая рубашка теперь — трясина потертостей и дырочек. Ничего удивительного — проще не бывает, чтобы пройти сквозь эти леса без повреждений.
«Беги!!!» – отдаю мысленный приказ Верному, мертвой хваткой вцепляясь в незнакомца."
"– Он убежал. Все. Все… – Вместо того чтобы оттолкнуть, меня крепко обняли и, не пытаясь подняться, ласково спросили: – Испугалась? Глупенькая, нельзя сбивать прицел. А если бы волк напал?
Это я-то глупенькая?! Да ты, дурень, чуть моего Верного не убил! И он не обычный волк, а носитель частички моей души, разумный, а не дикий. Но и ни одно дикое животное никогда не тронет лунную ведьму! Я забарахталась в руках ненормального, желая взглянуть на идиота и высказать все, что я о нем думаю.
– Ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! – взвыла я, узнав стрелка.
– Немая, что ли? – озабоченно посмотрел на меня Велиан Кристиан Арвинский.
Я эту носатую рожу хорошо запомнила. Не потому, что мерзавца прочили мне в женихи. Больно надо было рассматривать, все равно замуж за него я не собиралась. Просто поневоле изучаешь мишень, когда метаешь в цель клинки.
– Откуда кровь? – Нахмурившись, Велиан сжал мне подбородок, насильно приоткрыв рот. – Язык прикусила?
Чудеса дедукции просто! Парень, ты гений!
– Зубы вроде на месте, – между тем бормотал наследный принц, гордость и краса Сарогосского королевства.
Эй, а вот губы мои трогать не надо! Ты что, мне в рот пальцами полез?!
– Ы-ы-ы-ы-ы!
Я дернула головой, вырываясь из захвата. Вместо гневной тирады получился лишь возмущенный вопль.
– Больно? – посочувствовал виновник моих несчастий и погладил по щеке. Рука на этом не остановилась, коснувшись оголившегося плечика. Меня передернуло, и он тут же передвинул ладонь на спину, поглаживая.
А вот теперь приятно. Я, когда падала, спиной на ветку попала, и принц удачно растер ноющее место. Именно это заставило медлить и не избавиться сразу от наглой конечности, но ровно до того момента, как он проговорил:
– Осторожнее нужно быть, но я прощаю твою неловкость.
Он меня прощает?! От такой наглости я опять взвыла:
– Ы-ы-ы-ы-ы!
К моему унижению, язык болел так, что ничего членораздельного сказать я не могла.
