Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
Даже когда отбивалась от Марфы Марьяновны с ее можжевеловыми угрозами, то не всерьез это было!
Но слова Михаила Алексеевича прозвучали оглушительным набатом, судьбоносным и неотвратимым.
Это значило, что отныне Сашина жизнь будет связана с его жизнью неразрывными узами, и все окончательно изменится, и каким бы чудесным ни было будущее, нынешнее исчезнет навсегда.
— Я понимаю ваши опасения, — меж тем пробормотал Михаил Алексеевич удрученно, — кто знает, не исчезнет ли внезапно проклятие Драго Ружа.
Тут он порывисто встал, бледный, расстроенный, коротко поклонился и вышел из конторки, а Саша осталась сидеть, окаменевшая и будто громом пораженная.
Сказанное не коснулось ее разума, да она и не слышала почти ничего, обратившись вся внутрь себя.
Ей захотелось, чтобы рядом оказалась бабушка — мудрая и мягкая, знающая ответы на все вопросы. Саша никогда не спрашивала ее — как же она решилась покинуть отчий дом и отдать себя дикому атаману, пропахшему походными кострами.
Супружеская жизнь, наполненная ежедневными хлопотами, разделенная на двоих постель, и, боже, наверное, дети — прежде этого всего Саша не загадывала для себя.
Будет ли Михаил Алексеевич и впредь целовать ее так же сладко, как прежней ночью? Будут ли его большие руки обнимать ее по ночам? Ах, от таких мыслей кружилась голова и трепетало сердце!
Саша вскочила, прижала ладони к разукрашенному морозом стеклу на окне, а потом приложила их к своим щекам, лбу.
Воображение бесновалось, подкидывало бесстыдные картинки, путая и без того запутавшуюся Сашу. То она видела себя в одной сорочке, льнущую к Михаилу Алексеевичу, то ей мерещилось, будто он распускает ей косу и длинные, ловкие его пальцы перебирают ее пряди одну за другой."
"Саша станет же-ной, а Михаил Алексеевич ей — му-жем.
