Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— Наверное, были и ближе акушерки. Я ведь детей и не принимал, считай, почти.
— Обыкновенная повитуха потеряла бы обоих — и мать, и ребенка. Я предполагал, что Екатерину Карловну придется резать… — по лицу Драго Ружа прошлась судорога. — Она была мне сестрой, госпожой и утешительницей. Мне нужен был лекарь, у которого не дрогнет рука вспороть молодую барышню. Лекарь, который не испугается канцлера. Карл Генрихович дал всем своим людям однозначные указания: если Екатерина Карловна отыщется, то любой ценой спасать мать, но не ребенка.
— Что ж, ты нашел, — кивнул Гранин отстраненно.
Ему не было жаль своей поломанной судьбы ни тогда, ни сейчас.
— Канцлер был в таком гневе, что едва не пришиб меня насмерть, а я в таком горе — что обрадовался бы этому. Однако мне хватило сил уговорить его не убивать лекаря, открыть тайную лечебницу канцлера, куда богачи будут в очередь выстраиваться. Я спас тебя тогда, лекарь, и отблагодарил позже, подарив несколько драгоценных месяцев потерянной молодости.
— Не нужно было тебе этого делать, — глухо ответит Гранин, — лишь разбередил ты мою душу.
— Ну ты же не был настолько глуп, чтобы поверить, будто этот дар — навсегда. Черт, которого ты прогнал, пришел требовать платы с меня, а мне больше нечего отдавать!
Гранин промолчал.
Да, он был настолько глуп.
Влюблен, полон надежд.
— Я потерял им счет, — проговорил Драго Ружа, — чертям, которые бродят за мной по пятам и требуют своего, вытягивают из меня остатки души… За годы жизни канцлера, за его силу, за смерти и болезни его врагов, за многие и многие проклятия, которые я извергал из себя по требованиям Карла Генриховича.
