Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
В ней заключено все хорошее, благодарное, человеческое, доброе, что я испытывал за свою жизнь. Ей и нанести последний удар — я хочу умереть человеком.
— Но ты не можешь превратить Сашу Александровну в убийцу лишь потому, что не осмеливаешься совершить грех самоубийства, — рассердился Гранин. — Разве можно омрачать ее молодость подобными злодеяниями?
— Я не могу покончить с собой, — усмехнулся Драго Ружа, — пытался много раз, да черти не дают! Я нужен им живым, они питаются мною, как черви мертвецом… Однако Саша Александровна — дуэлянт и воин, в ней часть волшбы моей, она сможет отогнать чертей и нанести точный, смертельный удар.
— Ни за что, — закричал Гранин, — я не позволю этого. Хочешь умереть? Изволь! Я убью тебя. Стану снова стариком, пусть. Но Саша Александровна дала зарок не прикасаться более к клинку, и она не нарушит его.
— Ты не убийца, ты лекарь, — возразил Драго Ружа.
— И, значит, умею быть безжалостным.
Колдун некоторое время смотрел на него, муть в его мертвых глазах прояснилась, и в них появилась надежда.
— По рукам, — сказал он наконец, — пусть только святки пройдут, нечисть ослабеет. На Крещение?
— На Крещение, — горько согласился Гранин.
Глава 27"
"Зимнее утро выглядело столь безмятежным, что Саша даже не сразу вспомнила, что где-то по усадьбе бродит страшный колдун Драго Ружа. А вспомнив, охнула и слетела с перин, поражаясь себе: как могла она так беззаботно уснуть?
Марфы Марьяновны в комнате рядом уже не было, пришлось кликать Груню, чтобы заплестись и умыться.
— Ох, барышня, и ночка выдалась, — поделилась служанка, — все выло и тряслось, сколько лет живу, а таких ужастей не припомню.
— А Михаил Алексеевич как? Видела ты его?
— С колдуном прогулялся поутру, а завтрак во флигель попросил. Водит хороводы вокруг мальчонки, Марфу Марьяновну вот только отпустил.
— Я тоже буду завтракать во флигеле, — немедленно решила Саша.
— Да ведь вам не велено из дома выходить!
— Плевала я, — отозвалась она насмешливо, и понеслась к выходу, и так повелительно разговаривала с охраной, что посторонились как миленькие, выпустили ее на улицу.
Во флигеле пахло горелыми травами.
Михаил Алексеевич стоял у окна и задумчиво глядел на падающий снег.
Мальчик спал на его кровати, волосы его вспотели, а дыхание клокотало, хрипело.
— Горячка, — пояснил Михаил Алексеевич, — это хорошо, должно быть. Его тело начало бороться с болезнью.
— Вы совсем не ложились? — встревожилась Саша. — Белый весь, осунувшийся.
