Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
Впрочем, поторопись, Анастасия Дмитриевна не намерена здесь задерживаться.
— Нам-то что за дело до этого?
— Такое дело, что я хочу успеть к цыганам до отъезда.
Тут Саша обернулась от зеркала, изумленно глядя на Изабеллу Наумовну.
— До какого еще отъезда? — спросила она с заминкой.
Гувернантка стиснула руки, сглотнула и отвела глаза:"
"— Если ты думаешь, что я останусь здесь и далее, чтобы наблюдать за тем, как Александр Васильевич предается воспоминаниям с модисткой…
— Какой вздор, — Саша даже руками всплеснула, — вы так много надумали себе, невероятно просто.
— Ну вот пусть и напоминает дальше. Я не желаю больше оставаться пустым местом при воспитаннице, которая без пяти минут замужняя барыня! Это же нелепо, Саша. А Андре — тихий, послушный мальчик. Я к нему, если хочешь знать, привязалась даже.
— Изабелла Наумовна, — пролепетала Саша жалобно, — и сердце у вас не дрогнет оставить меня?
— Может, и дрогнет. Подрожит-подрожит и бросит.
Тут Саша разревелась, уже не сдерживаясь,
Анастасия Дмитриевна казалась бесплотной изможденной тенью. Канцлер заставлял ее снова и снова производить на свет новых детей, но, кроме Андре, из них не выжил ни один.
Когда Саша появилась в гостиной, то вдова — из очень знатного рода, между прочим, — пыталась целовать руки Михаилу Алексеевичу, а он растерянно пятился от нее и бормотал, что не стоит.
Здесь еще был сам Андре, улыбающийся от того, что приехала мама, Марфа Марьяновна стояла в уголке и утирала слезы уголком платка, да и все.
Отец, стало быть, прогуливался с Ани по саду, а деда опять унесло или в деревню, или в лес, или еще куда-то. Он совершенно не мог усидеть на месте.
Саша представилась, и Анастасия Дмитриевна взволнованно залопотала о своей признательности.
— Я ведь знала, что задумал Драго, — сказала она, прижимая к себе Андре.
