Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
У гувернантки вообще было нервное, мрачное настроение, видно было, что уезжает она с тяжелым сердцем, но решительности ей не занимать.
— А и пусть поживет один, — пробурчала она себе под нос, устраиваясь на сиденье и укутывая себя мохнатой дохой, — одумается!
Лядова жалась к Марфе Марьяновне и поглядывала на Изабеллу Наумовну с любопытством.
— И остались бы, — заметила она спокойно, — что вам в деревне куковать.
— Я тебя, душечка, в беде не оставлю, — твердо заверила ее гувернантка.
— Тоже мне беда, — иронически протянула Лядова, — горе горькое.
— Замуж тебе, глупая, надо, — проворчала Марфа Марьяновна, — а в деревне что? Степка-косарь да Васька-кожемяка.
— Захочу — выйду замуж хоть за Степку, хоть за Ваську, — задрала нос Александра. — Я же Лядова, мне раз плюнуть!
И она ожесточенно замахала в окно.
Провожающих было — пруд пруди.
Позади было такое бурное прощание, будто они уезжали на край земли, а не на расстояние в полдня пути.
Даже Гранина обнимали горячо и истово.
Экипаж тронулся с места.
— И что — Лядова? — спросила Изабелла Наумовна, явно убегая от своих печальных мыслей.
Гранин тоже навострил уши. Легенду о первом императоре и первом вольном атмане он, конечно, слышал, но всегда думал, что сказки все это.
— А и все, — Лядова смахнула со щек слезы и отлипла от окошка. — У нашей семьи личное императорское дозволение венчаться с кем угодно.
— Это какая-то шутка?
— Беллочка Наумовна, неужели вы не знаете историю нашей семьи? Сто лет назад, когда мой прадед, вольный атаман Никифор Лядов, пришел на помощь армии в решающий момент битвы и одержал славную победу, государь спросил его, какой награды он хочет.
— Как? — ахнула Изабелла Наумовна. — И в живых остался?
— Государево слово крепче гранита. Впрочем, он недолго кручинился, а на свадьбе пуще всех отплясывал.
