Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
Но история, рассказанная лекарем, обжигала ее изнутри, мешала спать, душила ужасающей недосказанностью.
Она не понимала, почему мама оказалась так больна, не понимала, почему отец не женился на ней, — ведь мог бы, мог, даже если канцлер и был против.
Совершенно измучившись, Саша проснулась на рассвете и села растрепой за письмо единственному человеку, который мог пролить свет на мрак ее рождения.
Дед с бабушкой несколько лет назад уехали на дальние заставы, решив, что сын и внучка достаточно повзрослели, чтобы обойтись без их присмотра.
Саша писала подробно, описывая дуэль и ранение, лекаря и лечебницу, его могучие плечи и белоснежные волосы. И еще подробнее — про то, что рассказал ей этот старик. На улице уже совсем рассвело, когда она закончила, задыхаясь от слез, превращающих чернила в кляксы.
И тут в ее окно прилетело снежком.
Во дворе стоял приказчик Мелехов и махал ей руками.
— Батюшки, и неймется ему спозаранку, — удивилась Саша, поспешно запахивая на себе глухую крестьянскую поневу и не собираясь рядиться в настоящее платье в такое неурочное время.
Замотавшись теплее, она задула ненужную уже свечу, выскользнула из комнаты, прислушиваясь к тому, как просыпается дом. На кухне повар Семенович вяло ругался с Марфой Марьяновной.
Саша выскочила на улицу, легко сбежала с крыльца и остановилась, чтобы погладить брехливого мелеховского пса.
— И не спится тебе, — сказала она приказчику с легким упреком. — Что же ты снежками вздумал бросаться, как дите малое?
— А ты, Саша Александровна, послушай, — проговорил Мелехов важно и озабоченно. — Дело-то деликатное. Крадет твой новый управляющий.
— Михаил Алексеевич? — зачем-то уточнила Саша, будто у нее управляющих было как у дурака махорки.
— До рассвета понес, — загадочно сообщил Мелехов.
— Да что понес-то, — совсем растерялась она, — куда? Зачем?
Снег скрипнул за ее спиной.
Михаил Алексеевич легко шагал по подъездной аллее, нисколько не таясь.
Его простоватая физиономия выражала полнейшее спокойствие, какое бывает только у человека с чистой совестью.
— Явился, — буркнул Мелехов.
— Доброе утро, — благожелательно произнес Михаил Алексеевич, приблизившись. — Рано встаете, Александра Александровна.
