Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— С кем имею честь? — спросила она, неуверенно улыбаясь.
— Александра Лядова, дочь вольного атамана, — спокойно представилась Саша Александровна, на которую нищета вокруг не произвела должного впечатления. Она вела себя доброжелательно и безо всякого высокомерия.
— Ах! — вдруг вскричала модистка и прижала руки к груди. — Да не Катенькина ли вы дочь?
Глава 15
— Катенькина? — враз ослабев, переспросила Саша.
Она даже не ощутила почти, как Михаил Алексеевич подхватил ее под локоть и осторожно усадил на обшарпанную оттоманку.
Мадемуазель Вебер испуганно прижала руки к груди.
— Простите, — торопливо воскликнула она, — это я от волнения позволила себе лишнего. Прошу вас, не судите меня за бестактность. Так какое платье вы хотите?..
— Откуда вы знакомы с Екатериной Карловной? — перебил ее Михаил Алексеевич, пока Саша пыталась унять частое сердцебиение.
Мадемуазель Вебер совершенно смешалась. Кажется, она готова была заплакать от досады на свой длинный язык, но имя уже было произнесено, и теперь поздно было делать вид, что ей ничего не известно.
— Пообещайте мне, — взмолилась она, — что эта история останется между нами. Иначе мне несдобровать.
— Я клянусь вам, — тут Саша немного ожила, порывисто вскочила, схватила мадемуазель Вебер за руки, — и прошу вас, расскажите все, что вам известно о моей матери, Екатерине Краузе.
— Я дочь Софи Дюбуа, — просто сказала мадемуазель Вебер, будто это все объясняло.
Саша нахмурилась, не припоминая такого имени.
И снова Михаил Алексеевич пришел ей на помощь.
— Софи Дюбуа была самой известной модисткой столицы двадцать лет назад, — произнес он. — У нее одевался весь свет. Но в один прекрасный день она просто исчезла без следа.
— Как удивительно, что вы знаете про нее, — изумилась мадемуазель Вебер. — Ведь вы еще слишком молоды, чтобы помнить мою матушку, а мирская слава так скоротечна. А когда-то к нам очереди из экипажей стояли... Дамы закладывали драгоценности за новый наряд. Ах, какое было время!
— Вы шили маме? — догадалась Саша, и это чужое, непривычное слово — мама — наполнило рот полынной горечью.
— Катенька Краузе… нежная, застенчивая, хрупкая девочка, — кивнула мадемуазель Вебер, — мы были почти ровесницами. Я всюду следовала за своей матерью, была ее правой рукой, и вызов в дом канцлера у нас считался целым событием. Мы тщательно отбирали образцы, заранее придумывали фасоны. Канцлеру нужно было все самое роскошное! Некоторые платья весили с пуд, столько жемчуга в них было вшито.
