Автор
В коридоре запах анестезиологического кабинета напоминает о неотложных делах. Кириллу Савельевичу сообщили, что его дочь срочно нуждается в консультации у хирурга после острой боли в животе и кровопотери. Он рывком направляется к приемному покое, где его ждет неожиданная встреча....
— Так? — спрашивает, приближаясь к моему лицу.
Оставляет легкий поцелуй на губах, отстраняется. И снова целует.
Я держусь до последнего. Даже тогда, когда она несмело гладит ладонью мою грудь и живот и рывком спускается вниз, к паху. Ее ладонь накрывает мой член, надавливает. Напоминаю себе, что она девственница, и такой диссонанс внутри. Как, откуда? Впрочем, двадцать первый век. Девственница — еще не значит, что она не знает, как это делается.
Я выставляю себе барьер. Запретную точку, за которую нельзя ни под каким предлогом.
Я не бревно, я умею женщинам доставлять удовольствие. Оргазм Кати не так давно — прямое тому подтверждение, но сейчас изо всех сил себя торможу. Разрядка помогла, но ненадолго. Член налился кровью, стоит колом и дергается каждый раз, когда Катя прикасается.
Какой барьер дальше? Не трахать? Кажется, только он и остался.
— Катюш…
Ловлю ее руку, поднимаю вверх, целую пальчики. Надо ее тормозить, потому что крышу сносит мне. Даже подумываю везти ее к Никитичне, так кроет.
— Я хочу, чтобы нам было хорошо. Снова. Мне понравилось.
Помнит, значит. Это не плохо, хорошо даже, значит, организм сильный или дряни ей насыпали немного. Но я бы предпочел, чтобы забыла. Она сейчас не понимает, не осознает в полной мере, что происходит. Она поймет завтра. И не забудет ничего уж точно.
— Не стоит.
Отодвигаюсь от нее, ловлю руку, которой она хочет ко мне прикоснуться.
— Почему? Не понравилось?
— Понравилось.
— Но тогда что?
— Вставать завтра утром, понимаешь? На смену мне и на стажировку тебе.
Ее взгляд расфокусирован, но она вникает. Кивает, словно все-все понимает, и чуть отстраняется. Отворачивается от меня, затем поворачивается снова.
— Обнимешь меня? Мне холодно, и одеяло не греет.
Обнимаю, прислоняюсь к ней, накрываю нас одеялом. Ее размеренное дыхание царапает нутро уже через пять минут, но пошевелиться я себе не позволяю, тоже отрубаюсь.
Просыпаюсь из-за движения. В комнате довольно светло, значит, уже позднее утро. Катя копошится рядом, ерзает, лежит, уткнувшись носом мне в грудь. То, что меня никто за это время не побеспокоил — удивляет, но я все же беру телефон, чтобы убедиться, что он не на беззвучном.
Пропущенных нет, смс-сообщений тоже. Выдыхаю, откладываю телефон, думаю, как освободиться от Кати, когда вижу ее взгляд, направленный на меня.
