Надежда гасла с каждым днём, но она верила, что юная княжна вернётся. Не зря же верный Яшка принял посвящение стихией Смерти и улетел на поиски ушедшей души. Не могли те поиски окончиться неудачей!
А верным знаком того, что старшая из проводников стихии Жизни возвращается стало то, что несколько женщин Сосновой Бухты сумели зачать детей. Ведь за четыре года с момента гибели страшной Алой Цитадели не родилось ни одного малыша, а все, кто носил детей на этот день, независимо от срока, детей своих потеряли… Выкидыши, мертворождённые, — вот это всё.
Ель Снахсимола в одиночку, без своей старшей и Желана, начала терять связь со стихией. Ещё немного, и стихийная магия совсем сгорела бы у неё, а то и вовсе обратилась бы против своей носительницы, обращая её в умертвие.
— Много умертвий, да? — спрашивала Хрийз, собирая на лбу острую складку.
— Много, — подтвердила Лилар невозмутимо. — Но сейчас, когда вы вернулись, госпожа, всё меняется, и скоро изменится совсем.
Подробностей Лилар, впрочем, не озвучивала. Но Хрийз догадывалась и так: княжеству от падения Алой Цитадели досталось изрядно. Все, заточённые в проклятой Опоре истощённые души — жертвы Рахсима, будь он неладен! — оказались неприкаянными на свободе. И, не в силах обрести новое рождение, начали искажаться, поднимаясь в мир чудовищной нежитью, смертельно опасной для всего живого. Много было жертвой сейчас их тоже много, и ещё будут.
Война окончилась, но разгребать последствия придётся не один год и даже не десяток.
— Мы пережили осаду, — сказала Лилар задумчиво. — Переживём и это. Главное, что не висит над головой угроза повторного вторжения Третерумка. Вот это — главное! А остальное… справимся. И вы вот на поправку пошли, ваша светлость. Всё будет хорошо.
От её голоса, от ласковых прикосновений маленьких сильных рук по телу разливалось приятное тепло. Хрийз снова начала дремать, но это был уже здоровый сон, без провалов в чёрные вечности беспамятства…
— Лилар, — заплетающимся языком выговорила Хрийз. — Спросить хочу… а ваш сын…
— Мой сын жив, — мягко ответила Лилар, бережно подтыкая под свою подопечную покрывало. — Спите спокойно, госпожа…
Мила пришла под утро, когда в высоких окнах уже начало синеть предрассветными сумерками. Пришла, забралась на постель, ткнулась лбом в плечо, как дворовой котёнок. Хрийз приподняла одеяло, мол, залезай, чего уж там.
