— Не было мне хуже, наоборот!
Вот почему аль-нданну Весну больше не видела, кроме того, единственного, раза!
— Кто это говорит, Мила? Кто?
— Все, — девочка приподнялась на локте, заглянула Хрийз в глаза. — Все говорят, твоя светлость. Отец мой не верит, но он один, а их двое.
— Но это же враньё! И кто двое?
— Те, что от имени твоего закон в княжестве держат. Сихар Црнаяш и Лаенч лТопи.
— Да они же счёты с ней сводят! — возмутилась Хрийз. — Они же её ненавидят!
— Горцев Небесного Края у нас не любят многие, — Мила села, поджав под себя голые ножки, обхватила ладошками плечи. — Что горцы все злодеи поголовно долго объяснять не надо.
— И я не люблю горцев, — сказала девочка-неумершая. — Аль-нданне Бело дара из круга Верховных я бы сама горло вырвала. Но в честном поединке, а не так вот, прикрываясь именем княжьим.
Хрийз бессильно стукнула кулаком по покрывалу. Она пробовала вставать, каждая такая попытка оканчивалась головокружением, лютой слабостью и болью. Но называть подобное состояние «княжне стало хуже» — смешно. Хуже было раньше, намного хуже, — когда вообще даже пальцев не чувствовала ни одного! Когда слова прошептать не могла, глаза лишний раз открыть не получалось, а боль мозги в трубочку скручивала. Вот тогда — да, было хуже, чем сейчас. Намного.
— Мне нужно встать! — яростно сказала Хрийз. — Встать! Встать и…
— Пойти на суд и запретить, — охотно подсказала Мила. — Тебе не посмеют возразить. Я проведу.
Пойти на суд… Легко сказать, трудно сделать. Если до сих пор даже, простите, в секретную комнату своими ногами еще не выбиралась!
Ярость гнала Силу волнами, выжигая боль и слабость под самый их корень. Хрийз упёрлась ладонями и села, двумя чёрными змеями потянулись вслед за головой толстые косы. Отросли за четыре года… дышать мешают! В ладонь ткнулся инициированный клинок, клокотавшая в теле магия вновь проявила его. Внезапно Хрийз поняла, что нужно делать. Взяла нож и срезала проклятые косы под самый корень, на ярости резала, пальцы дрожали. Как еще шею себе сама не вскрыла… Потом, вспоминая, сильно испугалась и много раз назвала себя дурой, ведь дрогнула бы рука и всё, никто бы не спас… Но тогда даже не думала ни о какой опасности. Не до того было.
Лёгкий сквознячок тут же захолодил затылок, и от этого еще сильнее вскипела сила в крови.
— Веди, — приказала Миле, сжимая до хруста, до побелевших костяшек, верный клинок.
