— Будешь со мной играть? — спросила Мила, и в глазах её будто плеснуло тёмным пламенем, которого Хрийз не то, что не сумела опознать, но даже и не увидела.
— Буду! — решительно пообещала она.
Мила засмеялась, захлопала в ладоши:
— Со мной будут играть, со мной будут играть, со мной будут играть!
В распахнувшейся двери встала Лилар:
— Что здесь происходит, госпожа? — встревожено спросила неправильная горничная.
— Вы знали? — спросила у неё Хрийз прямо, чувствуя, как по телу проходят волны яростной дрожи.
Сила прибывала, как нескончаемый поток, и гнев её ещё увеличивал. Девушка чувствовала, что в таком состоянии горы свернёт, если понадобится, не то, что на ноги встанет, пролежав перед этим… сколько они говорили, четыре года?
— Я полагала, у нас ещё есть время, — невозмутимо ответила Лилар, даже не думая оправдываться.
— Нет, — в голосе Милы шуршал ледяной зимний ветер. — Уже нет.
— Вы тоже не верите в виновность аль-нданны? — требовательно спросила Хрийз.
— Оговорила себя, — кивнула Лилар. — На первое же брошенное обвинение подтвердила. Она не хочет жить, госпожа. Может быть, не нужно так рисковать собой из-за того, кто не хочет…
— Замолчите! — бросила Хрийз, и ей показалось, будто вместе с коротким этим словом к Лилар что-то метнулось, прямо в лицо.
Что-то невидимое, но вполне способное заставить замолчать, и, если надо, даже убить. Если Лилар не понимает, то как ещё, скажите на милость, с ней стоило обойтись!
— Ты будешь играть со мной? — требовательно спросила маленькая неумершая.
— Буду! Сколько захочешь. Веди!
— Погодите, госпожа… Накиньте хотя бы это…
Это — длинный запашной халат, расшитый рукой Ели. Совершенно невесомый на плечах, лёгкий, хотя ткань на ощупь плотная. Но в каждом стежке, в каждой маленькой бисеринке на лепестках цветов, щедро пущенных по рукавам и полам, жила родная стихия, магия Жизни. Отчасти благодаря ей удалось не просто встать, но справиться с приступом головокружения, которое, дай только слабину, опять отправило бы в постель, возможно, надолго.
Ни о какой постели Хрийз не хотела даже думать. Ярость скручивала её в тугой канат: да как они посмели подвести под смерть невиновную! Только потому, что сами её ненавидят! И потому ещё, что она жить не хочет и стремится уйти из враждебного ей мира любым путём, уже не заботясь о посмертном достоинстве для своего имени.
«Я им устрою!» — злобно думала Хрийз, шагая в открывшийся стылый портал вслед за Милой.
