Я медленно приподнимала голову, чувствуя, как каждое движение оставляет после себя жгучую боль. В свете солнца ярко вырисовывались черные разводы на белой стене. Страх и ужас заставляли меня прятаться в потемненной глубине подземного помещения, но свет был моим единственным шансом выбраться из этого кошмарного лабиринта....
Похоже, «Дочь моего врага 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Судя по тени страха, промелькнувшего на лице молодой волчицы, отец пугает ее. Это не волнение и не робость перед отцом, это именно страх. Хмм… Странно. Неужели Капулов по-настоящему пугает свою единственную дочь? У самого Высшего родился всего лишь один сын, и его сына — сын. Девочек в их семье рождалось крайне мало, да и вообще женщины не приживались под крышей этого замка. Но, будь у него дочка, он бы сдувал с нее пылинки.
— Выздоравливай, — хозяин замка не смог сдержать доброжелательной улыбки. Есть в этой девочке что-то такое, из-за чего не хочется на нее злиться.
— Сегодня я разрешаю посещать ее лишь родителям, — заявил Высший, возвращаясь в свой кабинет. Капулов и его внук о чем-то жарко спорили, но появление хозяина замка заставило парней замолчать.
— Неужели я, нашедший ее, не имею права хотя бы на короткий разговор?! — вновь начал заводиться Манкулов. Воистину, в последнее время он ведет себя как несдержанный щенок! Где выдержка? Где свойственная взрослым альфа холодность? Как только речь заходила о девчонке Капуловых, Манкулов будто срывался с цепи, не в силах контролировать своего внутреннего зверя."
"— Она слаба как новорожденный котенок! — прикрикнул на него Высший. Если Юля не лжет, и этот парень не виновен (в чем, собственно, Высший почти не сомневался), то и давить на него бесполезно.
И все же, главным остается вопрос: кто преступник? Кто тот предатель, посмевший нанести ему, Высшему, сильнейшему волку, столь серьезное оскорбление? Откровенно говоря, на честь девчонки ему было плевать.
— Хочешь причинить ей вред? — добил Романа Высший. — Иди! — указал на дверь. — Ей сейчас очень нужны волнения и нервотрепка, — процедил он свозь зубы. — Особенно после всего пережитого.
