Автор
Даша не может прижать свою малышку к сердцу: незнакомые люди в квартире создают панику и устраивают скандал. Она твердо стоит за своим ребенком, но женщина из опеки уверена, что имеет претензии. В воздухе чувствуется напряжение, а дочь начинает задыхаться от страха.
Воздушным тягучим облаком окутывает, затягивает все глубже, предупреждая о том, что скоро дышать станет еще сложнее.
— Какая семья, Даш? — слишком тяжело произносит Антон.
Он сидит, немного сгорбившись, упирается локтями в колени и смотрит на меня.
— Может, больше не будем врать друг другу? Я вас видела, тогда, перед разводом. Мне стыдно, но я…я следила за тобой. Пряталась по каким-то углам, чтобы ты меня не заметил, а сама смотрела на вас.
— Подожди, Даш, я вообще уже ничего не понимаю. Когда следила? Зачем?"
"— Ты говорил, что задерживаешься на работе, а сам приходил домой в рубашке, воротник которой был испачкан чужой помадой.
— Что? Какую еще упаковку? — Антон морщится.
— Пустую, говорю же. А потом на заднем сиденье… Когда у тебя заклинило кресло впереди, оно не отодвигалось, помнишь? Мне пришлось сесть назад.
— И решила, что все время, когда мы были вместе, мне как-то удавалось прятать от тебя собственного ребенка?
— Это ведь не так сложно. Я любила тебя, Антон. Я так сильно в тебя влюбилась, что вообще ничего вокруг не замечала… — забиваюсь в угол дивана, обнимаю себя, опустив подбородок на колени. — Мне не хотелось в это верить, но с фактами было сложно спорить.
— С какими фактами, Даша? Тебе что-то где-то показалось, ты сделала свои выводы и вылила на меня все те помои? — бросает зло Антон в мою сторону.
Я сказала ему, что мне нужны были только деньги. Что я устала работать за копейки, хотела путешествовать и жить в красивом большом доме.
Придумала легенду о том, что все мои подруги именно так и зацепились в этой жизни, используя только свою внешность. Якобы они помогали мне привлечь Антона, зацепить его сильнее. Весь мой образ — всего лишь четко от и до продуманный план по его соблазнению.
Ничего настоящего между нами не было.
— …люблю не тебя, а твой толстый кошелек. Все те возможности, которые ты мне подарил… Прости, я думала, что у меня получится играть в этом спектакле, но с каждым днем мне все сложнее притворяться.
— Дашуль, ты же шутишь?
— Я не хочу так больше жить. Мне противны твои прикосновения, мне противен ты.
Я не жалела Антона тогда. Била и била словами, пока его глаза наливались чистой яростью и отвращением ко мне.
