Якоб Куизль, палач из Шонгау, и его дочь Магдалена вовлечены в тайну репетиции Страстей Христовых в Обераммергау. Во время этих событий происходят необъяснимые смерти актеров, что вызывает подозрения в злом вмешательстве. Они стремятся выяснить истинные причины произошедшего.
– Это случилось три года назад. Я был тогда совсем маленьким, но хорошо помню Мари. Она всегда утешала меня, когда я пугался темных шахт…
– Йосси, заткнись! – прошипел рябой. – С тобой мы позже поговорим. Ступай в шахту в северной части и позови остальных. Встретимся в большой пещере, когда я разберусь с этим увальнем.
Он оглядел Куизля с головы до ног. Палач был на голову выше, но рябой не уступал ему в силе и был моложе.
– Зря ты полез в эти шахты, – произнес парень с ухмылкой и вынул из-за пояса пистолет, которого Якоб поначалу не заметил. – Я просто оставлю твой труп догнивать здесь. С теми двумя следовало поступить так же. Но я побоялся, что остальным будет не по себе. Они могли снова раскопать их. Поэтому я запрятал их в расселины на холме.
– А что с Домиником Файстенмантелем? – спросил Куизль. Он лихорадочно соображал, не спуская при этом глаз с пистолета. – Ты убил его, потому что он узнал обо всем? А другие? Кому еще известно об этом? Я нашел щепку в кармане у Себастьяна Зайлера. Она была надломлена. Вы бросали жребий, верно? – Палач шагнул к противнику. – Он вытянул короткую щепку, и ему пришлось убить Габлера, потому что тот хотел все разболтать. Так все и было?
Рябой с сомнением взглянул на Куизля, потом рассмеялся.
– Так ты ничего не знаешь! – рявкнул он. – Я уж думал, ты обо всем прознал, палач. А ты и понятия не имеешь!
Тут в проходе, прямо за спиной у Куизля, послышались чьи-то торопливые шаги. По выражению лица рябого палач понял, что в его планы это не входило.
– Черт, убирайтесь вон, все! – закричал он. – Это только наше с ним дело! Встретимся позже в пещере. А сейчас проваливайте, мелкие крысеныши!
– Йосси, что тут стряслось? – послышался за спиной у Куизля робкий голосок, принадлежавший скорее всего маленькой девочке. – С кем это Ханнес говорит?
– Вон, вон, вон! – завизжал рябой. – Или забью вас, как стаю дворняг!
Якоб сознавал, что совершает ошибку, но все же повернул голову, чтобы посмотреть, кто к ним подошел. Голос был такой тонкий…
Это были дети. Их с десяток собралось в тесном проходе, и они опасливо жались друг к другу. Самому маленькому было не больше шести, как младшему внуку Куизля. Все были бледные и худые. Под тонкими рубашками проступали кости. В их больших глазах палач видел лишь усталость, голод и страх. Ребята походили на изголодавшихся птенцов, выпавших из гнезда. Якоб почувствовал прилив ярости.
Куизль стал поворачиваться к противнику и тут получил страшный удар в затылок.