Автор
Якоб Куизль, палач из Шонгау, начинает собственное расследование после серии загадочных смертей. Он ищет виновных в трагедии, но его путь пересекается с тайнами, связанными с Мартой Штехлин и его дочерью Магдаленой. Между правосудием и личными узами разворачивается напряженная интрига.
Раздел Chitat.online для книги «Дочь палача» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Якоб Куизль, палач из Шонгау, начинает собственное расследование после серии загадочных смертей. Он ищет виновных в трагедии, но его путь пересекается с тайнами, связанными с Мартой Штехлин и его дочерью Магдаленой. Между правосудием и личными узами разворачивается напряженная интрига.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Маргит Сандему Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Якоб Куизль, палач из Шонгау, начинает собственное расследование после серии загадочных смертей. Он ищет виновных в трагедии, но его путь пересекается с тайнами, связанными с Мартой Штехлин и его дочерью Магдаленой. Между правосудием и личными узами разворачивается напряженная интрига.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дочь палача» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Значит, мясник соврал.
— Не совсем, — ответил Симон. — Думаю, произошло следующее. Неизвестный открыл входную дверь отмычкой. Клара его услышала и заперлась в комнате. Он выломал дверь, и началась борьба. В итоге он выпрыгнул с девочкой в окно, прямо в телегу с соломой. А потом унес ребенка.
Шреефогль потер лоб.
— Но зачем бы ему прыгать с ребенком в окно? Он ведь мог выйти через дверь…
Симон не нашелся, что ответить. Вместо этого он спросил:
— Клара была сиротой, ведь так?
— Ее родители умерли пять лет назад. Нам отдали ее на попечение. Но мы обращались с ней так же, как с собственными детьми. А жена любила ее даже больше, чем остальных…
К его глазам подступили слезы, он спешно смахнул их. Его жена отвернулась от мужчин и тихо плакала в подушку.
Тем временем толпа под окном росла, угадывалось волнение. Симон выглянул. Пришедшие приносили факелы. Намечалось что-то серьезное.
Лекарь задумался. Антон Кратц тоже был сиротой, Петер Гриммер рос без матери. Ночью перед первым убийством все были у Штехлин…
— Ваша Клара часто бывала у знахарки Марты Штехлин? — спросил Симон.
Шреефогль пожал плечами.
— Я не знаю, куда она ходила. Может…
— Она часто ходила к знахарке, — перебила его жена. — Клара сама рассказывала мне, что они собираются у нее. Я и подумать не могла…
— Утром два дня назад, — спросил Симон. — Когда умер Петер. Вы не заметили за Кларой чего-нибудь странного?
Якоб ненадолго задумался, потом кивнул.
— Она была очень бледная, за завтраком ничего не ела. Нам показалось, что у нее жар. Ведь днем позже она действительно заболела. Когда Клара узнала о маленьком Петере, то убежала к себе в комнату и не выходила до самого вечера. Мы решили не тревожить ее. Петер все-таки был ей другом.
— На ней была отметина.
— Что? — Симон позабыл, о чем думал.
Мария Шреефогль подняла голову и смотрела в пустоту. Потом повторила:
— На ней была отметина.
Якоб недоверчиво воззрился на жену.
— Что ты такое болтаешь? — прошептал он.
Мария говорила, уставившись по-прежнему в стену.
— Я купала ее вечером в бадье. Решила, что горячая вода с травами снимет жар. Клара упиралась, но я все-таки раздела ее. Она пыталась залезть по плечи в воду, но я увидела. Ту самую отметину, про которую все теперь говорят. Почти стертую, но все равно заметную.
У Симона пропал голос. Но он все же смог спросить:
— Круг и крест снизу?
Наступило молчание. Слышались лишь гневные крики толпы снаружи. Наконец, Якоб вскочил. Лицо его побагровело.
— Почему ты мне ничего не сказала, будь ты проклята? — закричал он.
Женщина опять всхлипнула.
— Я… я… не хотела верить в это. И думала, что если перестану думать об отметине, то она исчезнет… — Она снова начала рыдать.
