Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Марк оставляет эксклюзивные туфли на коврике у порога, будто хозяин снимает верхнюю одежду, заполняя квартиру своим ароматом одеколона.
Надо бы хоть чаю предложить именитому адвокату, а то растерялась совсем. Марк и так скрипя клыками согласился помочь. Я же словно вросла в паркет.
— Кухня слева, — радушно указываю Марку, — скоро вернусь."
"Дергаюсь и быстро иду в комнату.
Хитренькая Стефания будь ее воля, круглосуточно не слазила с моих рук. Дочь видит манеж и капризничает. Визжит, не хочет приучаться к самостоятельности.
— Как она кричит. Неужели вы применяете физические меры наказания к своей несовершеннолетней дочери?
— Пфф! Чего?!
Удумал.
— У ребенка истерика.
— Это просто детская блажь! — нервно бросаю Марку, качнув Стешу, усаживаю в манеж. — Дочка полностью здорова и очень привязана к матери, между прочим. Не хочет и на секундочку расставаться.
— Тогда откуда на ее руке синяк?
Лютольф коршуном нависает над нами, мрачнее тучи буравит глазами, а меня словно кипятком ошпаривает. Резко окатывает жаром до испарины.
Пару раз моргнув, замечаю на руке Стефании темное пятнышко размером с миндальный орешек. Успеваю выпрямиться, встретиться с укоряющим взглядом Марка и снова нагнуться в манеж.
Присматриваюсь, с облегчением слюнявлю палец и провожу по коже дочери.
— Красочки это… Стеша в мое отсутствие занималась рисованием.
К слову, малышка потихоньку начинает успокаиваться, переводит внимание с меня на нового мужчину.
— Ладно. — Делает вид, что верит. Точно военный расправляет стать, гордо тянет подбородок и складывает руки за спину. — Как вам известно, я специализируюсь больше на делах финансовых и мои подзащитные крупные бизнесмены…
— Ворюги, — одними губами перебиваю Лютольфа.
Неслышно совсем, однако Марк улавливает слово, кривится в улыбке.
— С какой стороны отнестись, Анастасия Евгеньевна, — глаз с меня не сводит, сокращает расстояние между нами. — Но сейчас у меня особый случай. На кону стоит судьба малолетней девочки, и я должен быть убежден, что находится она в надежных руках.
— Я ее мать. Разве можно иначе?
— Практика показывает всякие варианты.
Напряженно вытягиваю губы уткой и таращусь на Марка.
