Попугай попрыгал на жердочке и с размаха куснул меня своим огромным клювом. Чтобы перестать орать, крепко стискиваю зубы. Точно от огня отдергиваю руку и замечаю на пальце кровь.
— Что-то случилось?
Марк ставит бокалы на столик.
— Сама напросилась… — показываю адвокату ранку.
— Следовало предупредить, — Марку неловко, — но до свадьбы заживет. А пока наложим пластырь.
— Э… нет. Никакой свадьбы. Была уже там… хватило.
— Не надо так категорически ставить крест на отношениях. Ты молода Анастасия Евгеньевна и весьма привлекательная женщина.
Лютольф достает из ящика аптечку, роется. Он говорит мне эти слова, естественно, не глядя в глаза. Но я все равно от чего-то краснею. Стесняюсь. Как в первый раз.
— Никак флиртуете, Марк Яковлевич…
Адвокат расправляет плечи и оборачивается ко мне. Я вижу, как вздымается его грудь. Марк делает вдох, светится, хочет мне ответить. Неожиданно бубенчик в клетке попугая начинает тренькать. Алекс долбит по нему клювом и вновь скачет по жердочке, имитируя голос Лютольфа:
— Прости, мы с тобой полярно-разные, но я ни о чем не жалею.
Возьми деньги в прихожей… — попугай сбивается и начитает парадировать звук пылесоса.
И посмеяться бы, а все же грустно. Вида не подаю. Марк по глазам считывает мое смятение и спешит исправить момент, в шутку ругает попугая.
— Алекс, перестань меня компрометировать перед гостьей. Нам с ней еще работать.
Я протягиваю травмированную руку Лютольфу, наблюдаю, как адвокат обматывает мой палец.
— Кажется, птичка знает намного больше о вас, Марк Яковлевич, гораздо больше, чем вся общественность в городе.
— Он фантазер и выдумщик. Не обращай внимания.
— А вы тот еще плут, — пытаюсь говорить серьезно, но мой голос выдает кокетство. — Алекс всего лишь повторяет то, что часто слышит в стенах вашей квартиры. Неприятно, когда вопреки планам открывают скелетики в шкафу Марк Яковлевич?
Адвокат заканчивает с перевязкой, но руку мою не отпускает. Смыкает между своих ладоней.
— В блуде пытаешься меня уличить Анастасия Евгеньевна? — прищуривается и снова улыбается.
Чертовски пленительно. В этом и есть весь Марк. — У меня и так целый набор грехов имеется: блуд, алчность, по пятницам после работы чревоугодие в местном ресторанчике…
— Тщеславие еще забыли, — не сдерживаюсь и улыбаюсь в ответ. — А вообще, вы свободный мужчина и вправе проводить досуг как вам угодно. Кто же запретит?!
Марк продолжает держать мою руку, едва уловимо проводит пальцем по тыльной стороне. Клонит голову набок, изучает мое лицо.
