Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
— Снижение половой активности, — умными словечками подытоживает Марк, растирает виски.
— В прошлом Олег заморозил свой генетический материал и благодаря этому мне сделали процедуру оплодотворения. Все шло хорошо, и на свет появилась здоровая девочка. Позже супруг произвел анализ ДНК… результаты показали несовпадение.
С болью в сердце произношу ужасные для себя слова, потому что до сих пор не могу отойти от шока. Морального давления и угроз Олега. Золотов преследует меня, но адвокату на мои переживания плевать.
— С клиникой разбирались?
— Естесственно! Главврач там ушлый, безобразный тип. Сказал, что эмбрион мог не прижиться, а я скрыла это от мужа и нагуляла ребенка на стороне…
— А вы, конечно же, невиновна.
— Вот вам крест!
Я устала. Честное слово. Мне надоело оправдываться и доказывать свою правоту всем подряд. Резко подскакиваю и чуть не роняю кресло.
— Понятия не имею, как такое произошло, но с того момента в мужа будто вселился злой дух. Олег подал на развод и грозится отобрать Стешу. Доченьку мою. Любыми путями.
— Так в чем проблема? Экспертизой доказано, что Олег Эдуардович непричастен к ребенку.
— Вы не знаете Золотова. Не из любви к дочери он это делает. Муж ослеплен жаждой мести!
— Дурдом…
— Вот! — замираю и разворачиваюсь к адвокату, тычу в его сторону пальцем.
Для именитого адвоката подтверждение в профессионализме не требуется. Тысячу раз, наверное, уже слышал подобное. Марк достает блокнот и ручку, что-то пишет, а после жестом возвращает меня за стол. Молча вырывает листок и отдает. Трясущимися руками забираю и глазам своим не верю от увиденных чисел.
— Что это?
— Сумма оплаты моих услуг, Анастасия Евгеньевна.
Пятьдесят тысяч рублей. Еще по-божески с учетом всей беготни Марка Яковлевича, сопровождении в суде. Признаться, думала, выйдет дороже.
Немного расслабляюсь, позволяя себе, деловито закинуть ножку на ногу, расслабленно облокотиться на кресло и вести диалог смелее. Глубоко вдохнув, собираюсь начать высказывать пожелания, однако Лютольф просит вернуть листок и дорисовывает к сумме еще ноль.
