Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Жму кнопку разблокировки. Створка открывается, и салон наполняется морозным воздухом.
— Я только час как вернулся в Россию, а уже спасаю твою задницу, Марк Лютольф! — хрипит размытая темная фигура.
— Вы кто?
— Неужели, ты не узнаешь своего старшего брата?
— Впервые вижу.
Крепкий мужик напоминает мне образ медведя. У него острый взгляд, въедливый. Светло- голубые глаза, отличные от моих. Ему не помешало бы побриться, а то складывается впечатление, будто спустился с гор. Еще и вырядился во все черное, берцы обул.
Чувствую, как по лицу ползет теплая струйка. Опять стираю вязкую кровь, продолжаю:
— Проклятье. Голова раскалывается. Даже имя свое забыл, — демонстративно тянусь к бардачку, чтобы найти документы. — Сейчас посмотрю фамилию.
— Довольно! Твои фокусы на меня не действуют, Марк, — брат склоняется, хватает за ворот моего пальто и вытаскивает наружу. — Прибереги цинизм для своих безмозглых клиентов. Всего сброда со дна беззаконья!
— Отвали! — толкаю старшего брата. От неожиданности он чуть не падает.
— Это в прошлом.
Мы не виделись с Армином почти двадцать лет, а если совсем точно семнадцать.
Когда-то наша большая семья проживала в Лондоне. Отец, он был судьей, мама, мой единственный признанный брат Адам, я и этот гад. С именем Армин.
Армин был молод и по глупости связался с местной преступной группировкой.
А мы были вынуждены бежать в Россию. Лишенные всего. Прятаться, чтобы снова подняться с болота. Нашим с Адамом опекуном стала Хельга, добрая женщина, которая знала мою мать. Старший Армин непостижимым образом испарился, под предлогом отвести беду от братьев.
И вновь здравствуйте! Как я не рад его видеть!
Меня коробит изнутри. Я, наконец, вырос и в состоянии набить морду ненавистного родственничка.
— Если ты явился за защитой, то хрен. — Вместо потасовки, по-родственному показываю брату комбинацию из среднего пальца. — Я дам покровительство самому дьяволу, но не тебе.
— Хватит войны, Марк, — он тянет мне руку."
"Никогда его не прощу, а жать руку не собираюсь тем более.
