Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Анастасия на мои фразы реагирует нейтрально, вроде смотрит в глаза и в то же время, будто не замечает меня.
— Хватит, Марк Яковлевич, — еле слышно отвечает.
Стефания, совсем маленькая, но уже словно улавливает общий настрой нашей беседы. Девочка всем телом прижимается к Анастасии, лишь повернула лицо в мою сторону. Губы надула и смотрит на меня как на последнего подлеца и негодяя. Сердито. Будто понимает, что кто-то пытается осудить ее мать.
— Ну почему же хватит? — я делаю шаг ближе, а Романова пятится.
— У меня тоже есть гордость, — тверже говорит, отворачивается, чтобы закрыть от меня дитя. — Стефания не подопытная мышка, чтобы вы разбирали ее по кусочкам.
— Прядь волос.
— Нет! — нервно вскрикивает и тут же замолкает. — Фиг вам, а не согласие. Я просто хочу спокойствия. Жить в радости со своим ребенком и не вздрагивать по ночам.
Снисходительно вздыхаю. Оглядываю девчонок.
Наглости Романовой хватило, чтобы договориться с подругой и припугнуть меня липовой бумажкой. Отчасти, я понимаю причину — страх. Анастасия боится, что Олег отнимет у нее ребенка, поэтому решилась на отчаянный шаг. Думая, что за «свою дочь» я буду стараться вдвойне. А так, если я возьму материал для исследования, и он окажется отрицательным, ложь вскроется.
— Только из уважения к Стефании, я никак не отреагирую на вашу с подругой выходку. Не подведу под статью. Ладно, ты, но Вера?.. Впрочем, медицинский халат не показатель интеллекта.
Романова краснеет. Дергается и быстрым шагом скрывается в детской комнате. По скрипу догадываюсь, что женщина укладывает ребенка в колыбель. Шмыгая носом, Анастасия возвращается в коридор, но близко ко мне не подходит.
— Сколько еще мне терпеть унижений? Даже если захочешь, Марк Яковлевич, ребенка не получишь! — грозит мне пальцем.
Не слишком-то и нужна мне семья. Ведь у меня другие планы.
Нервные срывы клиентов в моей практике не редкость. Трудно сохранять ясный ум, когда на кону стоит важный вопрос. Для Романовой так вообще на грани жизни и смерти. Я же, профессионально вхожу в положение и думаю о перспективах суда."
"— Расстройства-расстройствами, но завтра, Анастасия Евгеньевна, к полудню, как штык явишься в кофейню.
