Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Сейчас он пытается работать на два фронта!
Всеконечно, с ораторским искусством и умением воздействовать на публику адвокату не составило труда запудрить мне мозги. А уж о природном обаянии можно не говорить.
От грубого тона Марка просыпается дочь. Стеша не плачет, трет глазки. Тяжко вздохнув, стискиваю от злости челюсть и принимаюсь укачивать малышку. Лютольф сразу замолкает, на его физиономии вновь блистает улыбка.
— Объективно, Анастасия Евгеньевна, Стефания похожа на меня в детстве.
— Очень. Похожа. Очень.
Понятия не имею, как ты выглядел, когда еще не покрывал воров и бандитов. Я считаю дочку полной копией себя, вообще-то.
Как бы я старалась успокоить малышку, внимание дочери подчинено Марку.
Мне приходится достать Стефанию из кроватки. Говорю адвокату, чтобы осел на кухне, пока я занимаюсь утренними процедурами со Стешей.
Все вместе двигаемся из комнатки в коридор, однако по входной двери опять стучат. Я замираю посреди коридора и меньше всего на свете желаю видеть этим утром еще и Золотова.
— Подержи, — передаю Стефанию Марку.
— Эм… эх… а как? Вот так?
Адвокат лишь в распри с прокурором профессионален и дерзок. Дотронувшись ребенка Лютольф тушуется.
— Крепче держи, — теперь командую я, обхватываю Марка за спину, разворачиваю и толкаю в кухню."
"Напряженно ступаю к порогу, проверяю нового гостя в глазок и отпираю стальную дверь.
— Здравствуйте, Клавдия.
— Здравствуй, Настенька, — без разрешения заходит.
Клавдия — типичная представительница арендодателей. Вылетая Шапокляк, только без крысы.
Но к удивлению, сегодня женщина мнется, хотя я догадываюсь, что она мне скажет. Клавдия думает с чего бы начать, к чему придраться.
— Коммуналка подорожала, Настенька, — скрипуче говорит, как сова вертится по сторонам, но в квартире порядок и свежо пахнет. — Соседка вот, жаловалась на шум…
Марку бы следовало дождаться ухода женщины. Как нарочно адвокат присоединяется к нам.
— Аааа! — с цепи срывается Клавдия и тычет пальцем в Лютольфа. — Мужиков сюда водишь! У меня здесь не бордель! Выселяйся немедленно!
Отшатываюсь. Опираюсь об стенку. Да, подсознательно я была готова к этому разговору. Но не к грязным обвинениям.
Марк, как и в любой непонятной ситуации, замирает с каменным лицом. Он смотрит на Клавдию, словно на лающую мелкую болонку. Потом задерживает взгляд на мне расстроенной. Делает шаг.
