В зале Академии кипит атмосфера: кадеты в полном составе, готовые броситься в драку, устремленные на первый зачетный поединок желторотиков. Отделение старшекурсников присматривает за новичками с высоты своей опыта. В центре событий – комиссия судей, готовая начать турнир. Все внимание сосредоточено на том, кто выиграет и станет героем дня....
Похоже, «Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Легко сказать «представь», когда твое внимание сконцентрировано на шипящей твари, чьи руки отросли до самой земли и скребли ногтями по полу.
Если я зеркало – я смогу отразить способность гримса создавать иллюзии, тварь укутывает себя в них, а у людей дар проявляется немного иначе: они творят образы вовне. Я примерно знала, как это происходит: спасибо Вель.
Лист. Осенний кленовый лист. В гарнизоне рядом с домом росли клены. Осенью я сплетала для папы венок из желтых и багряных листьев и венчала его голову, как короной.
Я будто воочию видела узорчатые листья с тонкими прожилками, черешок… Но кленовый лист оставался лишь в моем воображении.
– Не выходит!
– Ты не зеркало, – заключил князь с удовлетворением. – Теперь убей гримса.
Убей. Проще сказать, чем сделать! Твари необычайно живучи. Некоторых можно изрубить на куски, но каждый отросток, каждое щупальце будут стараться обвить противника, опрокинуть на землю, задушить… В первые годы войны с бестиями, когда еще не придумали яд, одна тварь могла истребить жителей целой деревни.
– Да без проблем! – прошипела я, крепче перехватывая оружие.
Мне хорошо давались приемы, когда стик удерживался противоположным хватом – им можно было и нанести удар, и оттолкнуть противника. Да только левая рука – раненая, разодранная жадной пастью – болела немилосердно. Я вцепилась ею в основание стика, но тут же, ахнув, отпустила.
Я показала слабость, и гримс этим тут же воспользовался. Присел на корточки и, спружинив, подпрыгнул вверх. Я полоснула его на подлете, отбросила от себя.
На песок арены он упал в человеческом обличье, а поднялся уже похожим на пиявку-переростка, с торчащими из гладкого коричневого туловища лапками, как у многоножки. И так же быстро, как многоножка, понесся на меня.
Я ударила его сверху, как копьем. Снова и снова. Он и не думал останавливаться. Я отступала и била, отскакивала и била снова.
Пот заливал глаза, руки дрожали. Я устала. Тварь выматывала меня, гоняя по кругу, а удары лезвием словно бы и не причиняли ей ощутимого вреда. Хотя бы минуту отдыха, чтобы отдышаться, продумать план!
В очередной раз перебегая по бортику от наступающего на меня гримса, я вскинула взгляд на князя Лэггера. Тот сидел, подавшись вперед, и с упоением следил за битвой. Каждый раз, когда я опускала стик, его пальцы тоже сжимались, словно он сам наносил удар.
