В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Ударила Амира в грудь и его чёрные глаза вспыхнули, - Мне от вашего прошлого с отцом только хуже, а ты мне говоришь, что я сделала это специально?! Влюбилась в тебя, обманывала родителей, когда убегала из дома, мечтала о том, что ты любишь также, как я тебя! А оказывается ошиблась, - всхлипнула, отступая на шаг, и чувствуя, как задыхаюсь, - Если бы ты меня любил, ты бы так никогда не подумал.
Тряхнув головой, обошла его, чтобы быстрее исчезнуть и больше никогда не видеть, но Амир резко схватил меня за руку и дёрнул назад.
- Если бы я тебя не любил, ты бы уже не стояла здесь, Лия! – прорычал на надрыве, а потом со всей силы прижал меня к себе, до хруста костей впечатывая в своё каменное тело и вынуждая дрожать от этих жестких прикосновений. Поднял снова моё лицо и смял губами мой рот, - Почему ты? – прохрипел, уничтожая неподъёмным взглядом, - почему именно ты его дочь?
- Я папу не выбирала, – накрыла его ладони своими и снова всхлипнула, - Но я люблю его. И тебя люблю! А ты поклялся, что не откажешься от меня и от нас ни за что на свете! Так не отказывайся, потому что я не переживу этого! Мне дышать без тебя больно, - заплакала, а потом почувствовала, как Амир целует меня.
Хаотично, глубоко, иступлённо, будто ему это необходимо также как жить. Я обняла его со всей силы и соленый привкус моих собственных слез взорвался на языке. Амир подхватил меня под ягодицы и резко опустил на стол. Рванул пуговку на моих джинсах, потянул вниз молнию, и рывком стащил их по моим ногам вместе с трусиками, при этом не переставая целовать.
Я не заметила, когда Амир расстегнул собственную ширинку, не поняла, как оказалась на краю стола, только почувствовала мощное вторжение и закричала.
Сейчас он брал меня не как всегда. Не нежно и бережно, а жёстко, будто наказывал то ли меня, то ли себя, но мне не было больно. Мне было необходимо чувствовать эту его животную ярость.
