В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Лия! – громко произнёс, когда я показалась в поле зрения, скорее всего давая таким образом папе знать, что я тут, и что мне не нужно слышать их разговоров.
Папа обернулся, а с балкона показалась мама. Она тоже здесь?
- Доченька, - вскрикнула она, бросившись ко мне и на ходу осматривая с головы до ног. – Господи, как ты?
Она заплакала, со всей силы прижимая меня к себе, хватая за руки, прижимая ладони к груди и выглядя такой виноватой, что я сама снова чуть не расплакалась.
- Мам, всё хорошо, правда!
- Ну как же так? Почему не сказала мне? Я бы его к тебе на пушечный выстрел не пустила больше! Морального урода этого!
- Если бы кто-то не сделал идола из его отца и не твердил об этом собственной дочери, возможно Лия бы и рассказала, - отрезал холодно Амир, подходя ко мне и целуя в висок, но от мамы не отрывая.
Я потянулась и благодарно поцеловала его в губы.
- Выспалась?
- Да. А ты?
- Нормально, - ободрил он, когда к нам подошёл папа.
Он проигнорировал слова Амира об идоле, но выглядел бледным.
- Как ты себя чувствуешь, дочь? – постарался звучать бодро.
- Хорошо всё, - улыбнулась я, - правда, от кофе не отказалась бы.
- Кофе? – тут же ожила мама, - пойдём, моя хорошая, я сделаю тебе кофе. И покушать. Хочешь кушать? – потянула меня за собой на кухонный островок.
Амир кивнул, мол, пообщайтесь, и указал кивком головы папе на свой кабинет.
- Не очень, мам.
- Ну а бутербродик? Один, - не унималась она, орудуя на кухне Амира.
Она говорила это сквозь слезы, я слышала как срывается её голос, и думала, что наверное зря папа ей рассказал. Но с другой стороны, я понимала его. Он и так всю жизнь молчал о том, что совершил, и, если бы не рассказал ей о том, что случилось со мной, она бы никогда его не простила. Думаю, она не винит ни его ни Амира в том, что случилось с Никитой. И в целом, у неё больше нет ненависти к Амиру, когда она узнала всю правду.
- Ну давай, один, - улыбнулась я, понимая, что ей просто нужно по-матерински позаботиться обо мне после случившегося.
Она винит себя, я вижу это.
- И кофе с молочком и сахаром, да?
- И кофе с молоком и сахаром.
49
Глава 49
Лия
- Как ты, дочь?
Я обернулась на голос отца и инстинктивно отошла на шаг, когда он вышел ко мне на террасу.
Я не боялась его, ничего такого, просто после того, как он поступил со мной появился внутренний блок и ушло прежнее доверие.
- Нормально, жить буду.
