В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Я ведь совершенно в этом не разбираюсь, а мы будем вместе обдумывать что нужно заказать, подобрать персонал, и всё всё-всё, м? Поможешь мне?
В глазах мамы заблестела надежда и она рывком притянула меня к себе.
- Обязательно! С удовольствием!
- А как ты сама? Утром вы с папой не разговаривали, - заметила я, осторожно отстраняясь.
- Я не могу с ним говорить. Не после того, как он вчера поступил с тобой. Я ведь после того, как они увезли тебя пыталась найти Амира. Но твой телефон был заблокирован, а пароль я не знаю.
Мама еще долго освобождалась от тревог тем, что высказывала всё, что накопилось, а я просто молча слушала и понимала, что если бы давно поделилась с ней ничего бы этого не случилось.
Потом мы все же перекусили, и взялись за сбор вещей."
"Я всегда думала, что их у меня немного, но как оказалось – ошибалась.
Я позвонила Амиру сказать о том, что готова ехать, и чтобы не ждать просто так, мама предложила выпить кофе.
Мы устроились на кухне с чашками и нашим с ней любимым латте. Слабая тоска сжала грудь, но я понимала, что это временно. С мамой ведь я не прощаюсь. Просто для меня наступает новый этап в жизни.
Как и привыкли, мы включили телевизор для фона, как делали всегда, когда общались, но экстренные новости заставили нас обеих прилипнуть к экрану.
Репортер говорил о том, что час назад в озере нашли труп сына городского прокурора Звягина Глеба Степановича. Его машина была исцарапана, а сзади вся покрыта вмятинами, будто на дороге за Никитой кто-то гнался и пытался снести в кювет. На теле обнаружено множество гематом, сломаны пальцы и…
Экран резко погас, и мама отложила пульт. Мы молча уставились друг на друга. Обе замерли, переваривая.
