Автор
Дочь регента ведет читателей по пути оттеснения ее из крепких объятий родительской власти. Умная и решительная, героиня вынуждена бороться за свою собственную позицию, несмотря на упрямый протест старшей сестры. В каждом шаге она открывает новые грани своей воли и характера в стремлении к свободе мысли и действий....
— О чем, Ваше Высочество?
— Обо мне, разумеется. О всяких моих поступках.
Это была любимая тема: все трое с удовольствием посмеивались над проказами Шарлотты, вспоминали ее хорошие и плохие поступки и находили в них комичные и трагичные стороны. Однако дамы никогда не обвиняли Шарлотту — поэтому общаться с ними было гораздо приятнее, чем с епископом, — они говорили, что даже самые дурные ее выходки — это вполне естественные детские шалости, происходящие от избытка резвости.
— Вы всегда были очень доброй, — сказала миссис Гагарина.
Все трое помнили. Эту историю рассказывали уже столько раз, но все равно почему бы не послушать ее снова?
— Он лежал в канаве — бедный, изголодавшийся мальчик, а Ваше Высочество ни за что не желали оставить его там. «Как тебе помочь?» — спрашивали вы. Он замерз, он был голоден, на руке у него была рана. Она кровоточила. И вы... вы собственноручно сделали ему перевязку! Конечно, многим это не понравилось. Они потом выговаривали за это Вашему Высочеству.
— Иисус не побоялся исцелить прокаженного, — сказала Шарлотта. — Так с какой стати мне было бояться перевязывать руку бедному мальчику? О, такие слова под стать самому милорду Фишке! Но во всяком случае я не бросила мальчика. Я дала ему еды и денег, и он был мне очень благодарен. Хотя я не всегда бываю таким ангелочком, не правда ли?
— Да, на вас иногда находит.
— Довольно часто.
— Помнится, Ваше Высочество пели в королевской гостиной, — хихикнула Луиза.
— Да-да, она была совсем маленькой. Принцесса Мария поставила ее на стул и попросила спеть для гостей.
— На вас было тогда розовое шелковое платьице с белым атласным поясом — сплошное очарование.
— Да, а я стала фальшивить. Но все мне аплодировали и уверяли, что все чудесно... а на самом деле хвалили меня только потому, что я принцесса."
"— Это было премилое зрелище. Король плакал не таясь.
— Его легко растрогать.
— А принц был так горд.
— Не думаю, он ведь сам прекрасно поет. Вероятно, он притворялся, что гордится мной, поскольку того требовали правила хорошего тона. Он ведь придает им большое значение.
— Все принцессы хлопали в ладоши, и королева тоже была очень довольна.
— Она нечасто бывает мной довольна.
— О, в тот раз она была очень довольна. Все получилось великолепно.
Шарлотта внезапно задумалась.
— Но потом из этого вышла неприятность.
