В Дочери скорпиона, ты не знаешь, в какую минуту всё изменится — когда лунка в расплавленном воске станет слишком глубокой для свечи и она потухнет, оставляя за собой тонкий дым. Старый маг, забытый книжкой под выцветшим фолиантом, не видит даже рассвета, который приходит после долгой ночи....
Мантикора гордо махнула крыльями и мощным прыжком оттолкнулась от балкона. Я бы хотела сказать, что меня распирало от счастья и гордости, но нет. Я зажмурилась и завизжала:
— У-и-и-и-и-и-и-и-и!
Ощущения точь-в-точь как при полете с балкона на драконе. Но с ним было не так страшно: все-таки разумный монарх.
Однако мантикора не подвела: прыгнув, распустила тяжелые крылья и мягко прокатила меня над оранжереей. Затем развернулась, сделала ещё кружок и легко вернулась на родной балкон. Всё как я просила: без жертв.
— Молодец, Кора, — похвалила я хвостатое, с неимоверным усилием разжимая одеревеневшие от приступа храбрости пальцы и ползком скатываясь с чёрного крупа.
Руки Наяра поддержали меня за талию, помогая встать на ноги.
— Хорошо полетала?
Его голос звучал традиционно ровно.
— Страшно! Но, знаешь, здорово! Как личный автомобиль. Захотела — полетела, куда хочется. Мне всегда нужна была такая замечательная мантикора! — я с воодушевлением болтала.
Кора послушала меня и, быстро заскучав, улетела гонять мышей в оранжерею.
Как только мантикора удалилась, Ворон с неожиданной силой стиснул меня за плечи, придвигая к стене.
Породистое лицо на первый взгляд было невозмутимым, но ноздри хищного носа раздувались и губы чуть кривились. До меня, наконец, дошло, что Ворон в гневе.
— Ты не должна была поступать так, Катя. Ты должна слушаться меня, — тихо и отчётливо проговорил он.
Я немного струхнула, но всё-таки подняла подбородок и нахмурилась.
— Наяр, что ты такое говоришь? Слушаться?! Я тебе не принадлежу. Никому не принадлежу! Так что могу поступать как считаю нужным. Я же не ребёнок, которому надо спрашивать разрешение! Отпусти! — я замотала плечами, раздражённо стараясь освободиться.
Дара сохранять невозмутимость у меня нет.
Наяр несколько секунд молчал, вглядываясь мне в лицо и не выпуская.
— Не дёргайся, пожалуйста, Катя. Мне сейчас непросто сохранять самообладание. Если не прекратишь сопротивляться, даю слово, что немедленно успокою тебя своими методами, а затем унесу в безопасное место.
Наяр выглядел очень серьёзным. Оперативно взвесив все «за» и «против», я предпочла перестать дергаться. Так и быть. Пока что.
— Мудрое решение, — всё также тихо и с нажимом произнёс Наяр. — Теперь слушай. Может по-своему ты и права. Тебе не нужно разрешение, согласен. Но пойми, я за тебя отвечаю.
