Автор
В Англии весна 1823 года, на беговой дорожке Маккояти у Истборна: ясный, жаркий апрельский день. Мистер Рейли призывно орал за Тома Крошку, чтобы защитить его от влетевшего навстречу Мистера Корка — опасного бродяги. Внезапная и неожиданная встреча тут же перетекла в драматичную историю о проклятом мальчике, который стал жертвой криминальных кругов города....
Вы на редкость утомительны, больше не забавляете его, и он горько сожалеет о том, что имел глупость жениться на вас. Что же, он хотя бы извлек из этой истории чудесное большое приданое. Надеюсь, вы уже беременны?
— Спросите вашего сына, мэм, — отрезала Мегги и двинулась вперед, едва не сбив свекровь вторично, и на этот раз вполне намеренно. Ей удалось не вспылить, и уже это радовало. Она вынуждала себя глубоко вдыхать восхитительный запах свежего лимонного воска, которым были натерты каждый предмет мебели и доспехи в замке.
Мегги, улыбаясь, спокойно удалялась по коридору: плечи расправлены, походка легкая. Вот только мысли невеселые. Мэдлин права: она надоела Томасу, он ее видеть не может. Что же произошло? Что она сделала? Не может же это иметь отношения к Джереми!
«Я не утомительна, — думала она, вытаскивая из ослепительно чистой вазы раннюю розу.
— Я докажу, что могу тренировать кошек лучше, чем ты! — крикнула вслед свекровь. Мегги не замедлила шага. Но все же слегка улыбнулась. Мэдлин никогда не сдается!
В посылке из дома оказался семейный портрет. Она не сознавала, что плачет, пока Томас не процедил:"
"— Хорошая картина. Правда, в жизни у Мэри Роуз не такие огненные волосы. А у Макса подбородок острее.
Мегги, шмыгнув носом, поставила портрет на столик, поближе к стене, отступила и вновь всмотрелась.
— Поразительно! Отец знал, что я буду ужасно скучать по дому. Он лучший родитель в мире.
Томас промолчал и только немного погодя предложил:
— Может, снесем его вниз, покажем всем? Жаль, что твоего дяди-графа нет на картине.
— Она по-прежнему называет меня мисси. Я дважды поправляла ее, ну, разве что чуть язвительно. Но ее не остановить.
— Возможно, ты права, — кивнул Томас. — Пойдем.
Он снес ее портрет в гостиную, поставил на каминную доску и отступил.
