Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Постанываю, ускоряя движения пальцев, в наушниках льется какая-то тягучая сексуальная песня, которая еще больше уносит. Меня выгибает от острого удовольствия, и вот когда я на пике распахиваю со стоном глаза, то встречаюсь взглядом с уже реальным Вадимом, который стоит в дверях ванной и смотрит на меня, голую, с разведёнными ногами, удовлетворяющую себя. И именно в этот момент я кончаю, яркой вспышкой, содрогаясь.
Кончаю от стыда, от испуга и его такого невыносимо горячего потемневшего взгляда и сжатой челюсти.
Всхлипываю, сжимаю ноги, растерянно хлопаю ресницами, пытаясь прийти в себя, а губы подрагивают, не в силах ничего сказать. Дыхание рвётся, лицо горит и наливается краской.
Мы оба замираем на несколько секунд, а потом Довлатов срывается и в два шага подходит ко мне, присаживаясь на корточки.
Его губы шевелятся, а я ничего не слышу. Выдёргиваю наушники, и они летят на пол."
"— Ты что творишь, малыш? — грубо и хрипло спрашивает он, сжимая мои колени. А я ничего не могу сказать, я еще не отошла от острой вспышки удовольствия, которая накрывает меня волнами.
А я молчу. Потому что ничего не понимаю, меня тянет, как мартовскую кошку, и тело такое чувствительное, что, кажется, все нервы оголились.
— Это крах, понимаешь? — еще грубее и утробнее произносит он. — Мы оба потом пожалеем.
А я не понимаю, почему мы должны жалеть. Это самое лучшее, что со мной происходит. Это все, что я хочу.
И все…
Вадим резко встает, буквально срывает с себя рубашку. Всхлипываю, когда наклоняется ко мне, но он всего лишь выключает воду и рывком поднимает меня, еще дрожащую, на ноги.
— Держись! — командует, подхватывает меня под бедра, вынуждая обхватить его шею, а ногами обвить его торс, и выносит из ванной, одновременно впиваясь в мои губы.
Мы целуемся, как умалишённые, жадно всасывая губы друг друга. Я сама не подозревала, что могу быть такой дикой, голодной и жадной. Оргазм словно запустил внутри меня бомбу замедленного действия: еще немного – и рванёт.
Вадим несёт меня в свою спальню.
— Нет! — отрываюсь от его губ. — В мою комнату! — требую я.
— Да какая, на хрен, разница! — рычит мне в губы.
