Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Мои планки сорвало от ее искусанных алых губ, стонов, подрагивающего тела и этих вдрызг пьяных глаз в момент оргазма, когда взорвалась она, смотря мне в глаза.
И все…
Я потерял голову и ощущение реальности. Я взял, что принадлежит мне.
А дальше что?
Вот сейчас она проснется с уверенностью, что жизнь прекрасна и я ее принц на белом коне. Будем мы жить долго и счастливо.
Правильно было бы сразу сказать ей правду, что означает сделать больно. Еще хуже – вообще промолчать и оттолкнуть.
Ни того, ни другого я не хочу.
Что я натворил?
Зачем?
«Сука!» — вколачиваю кулак в раму пластикового окна на лоджии, и она немного деформируется.
В каждом самом идеальном плане есть препятствие. В моем – Лиза. И теперь кажется, я это всегда знал. Но все равно пошел вперед. А назад дороги нет и не будет...
Тушу сигарету в пепельнице. Иду в спальню. Планирую в свою, но сворачиваю к ней.
Лиза спит на животе. Голая. Простынь, которой я ее укрыл, на полу. Юная, нежная, красивая, сексуальная.
Не ребёнок, конечно... Уже женщина. И женщиной ее сделал этой ночью я."
"Всё, Вадим. Твоя мантра «она еще ребенок» уже не сработает. Потому что чем дольше я на нее смотрю, тем больше мне хочется снова взять. Вот такую сонную, уязвимую, измученную мной. Подмять под себя и снова в ней захлебнуться.
Вместо того чтобы уйти, я ложусь с ней рядом.
Просыпаюсь, оттого что чувствую тяжесть ее тела на себе. Ее горячая промежность на моем животе…
Блять…
Не дашь ты мне прийти в себя, да?
Малышка будет меня топить в себе насмерть. И вчера я дал ей на это зеленый свет.
Жестокая малышка.
Открываю глаза, обхватывая ее бедра. Заглядываю в глаза. Хитрая, рассматривает меня. Совсем не стесняется голой груди, которая бесстыдно нависает над моим лицом, когда малышка наклоняется и ластится носом по моей щеке.
— Доброе утро, — шепчет мне на ухо.
— Слезь с меня, если не хочешь снова быть растерзанной, — усмехаюсь я, а сам поглаживаю упругую попочку. Вдыхаю запах девочки на шее, целую.
— Не-а, — смеётся и рывком садится ровно, взмахивая копной волос, прогибается, как в ее чёртовом танце. — Ты мой. Что хочу, то и делаю. Терпи.
— Вот это заявление, — усмехаюсь.
