Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Я очень хорошо знаю Литвина. Он не упустит возможности перегрызть мне глотку. Я сам пришёл, в открытую, на поклон. Он примет меня даже ради любопытства.
— Ладно, — кивает Тимур, уходит.
Через десять минут ворота распахиваются. Тимур взмахивает рукой, приглашая войти.
Ну, что я говорил.
Лиза тоже в городе. Она прилетела со мной. Литвин еще не в курсе, что она здесь. Она ждет меня в моей квартире. Первым на расстрел иду я. Не подставляя девочку. Это моя ответственность.
— Прости, Седой. Я должен тебя обыскать, — мнётся Тимур.
— Давай, — усмехаюсь. Вынимаю из карманов телефон, ключи, бумажник. Расставляю руки, позволяя себя обыскать.
Хотя Тимур халтурит. Шмонает, почти не касаясь. Если бы у меня было оружие, он бы его не обнаружил. Литвин не учитывает, что это мои люди. Опрометчиво.
Кто тут у него новый начальник охраны?
Я бы его вздрочнул. Надо было все-таки зайти по-тихому, чтобы показать Литвину все «дыры». Но это уже не мое дело.
— Он ждет в кабинете, — сообщает мне Тимур. — Я провожу.
— Я помню дорогу.
— Бля, Седой, ты же все понимаешь, — извиняющийся, разводит руками.
— Понимаю. Веди. Тем более я сам это когда-то вписал в должностные обязанности, — пропускаю парня вперед, театрально взмахиваю рукой.
Идём. Тимур напряжен.
— Да расслабься ты, — хлопаю его по плечу.
— Седой, я говорил тебе, что ты отбитый? — нервно усмехается.
— Приму за комплимент.
Подходим к кабинету, Тимур открывает дверь и быстро удаляется от греха подальше, а я вхожу.
Делаю глубокий вдох, напоминая себе, что сейчас буду говорить с отцом Лизы…
И мне это важно.
Литвин сидит за массивным столом, откинувшись на спинку кресла. Наблюдает, как я вхожу. Взгляд нечитаемый.
Прикрываю двери, снимаю пальто, кидая его в кресло, сажусь. Естественно, руки мы друг другу не жмём и не любезничаем.
Литвин молчит. Я тоже.
Очень трудно объяснить практически своему ровеснику, что забираю его дочь. Еще труднее, когда он – тот, кого ты ненавидел много лет.
— Даже, бля, интересно, — усмехается Литвин.
Вынимаю из-под рубашки кулон с флешкой внутри. Дёргаю цепочку, обрывая ее, кидаю на стеклянный столик между кресел.
— Это твоя «бомба», — поясняю я.
— А что так? Решил покончить жизнь самоубийством? — в голосе яд. — Это же был твой гарант от моей пули.
— Копий нет. Никто не знает о ее существовании, — продолжаю я.
