Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Сейчас он приведет и отдаст мне дочь официально.
Я прямо чувствую его напряжение. Переживёт.
Все рассаживаются по местам, рядом со мной становится девушка, которая будет вести нашу церемонию. Голоса гостей замолкают, когда начинает играть музыка.
Вдох, выдох."
"И вроде бы понимаю, что она моя. Что Лиза сама организовала эту свадьбу, но мандраж почему-то усиливается.
Так у всех?
Белые двери распахиваются, появляется Лиза под руку с отцом.
Рассматриваю малышку. По традиции я не видел ее наряда. Лиза была бы не Лиза, если бы выбрала что-то банальное.
Это что-то чудесное, легкое, воздушное. Открытые плечи, переходящие в воздушные рукава, верх расшит жемчугом, юбка скользит шелковыми воланами, многослойная, асимметричная. В волосах заколки в виде синих цветов и жемчуга. И это все делает ее невероятно нежной. Моей малышкой.
Литвин ведет ее сдержанно, давя на меня взглядом.
Я даже могу его понять. Это его любимая дочь. Я бы тоже всех за неё порвал.
Но на Литвина я смотрю только краем глаза.
Я вижу только Лизу. Она счастлива, светится и тоже смотрит только на меня. Наши восхищения друг другом взаимны.
И вот она рядом. Литвин передает дочь мне и наклоняется к моему уху.
— Ну ты меня понял, — зло ухмыляется и отходит к жене.
Я понял. Я сам пущу себе пулю в лоб, если сделаю ее несчастной. Бояться надо не Лизе, а мне. Лет так через надцать девочка поймет, что живет с престарелым душнилой, и тогда начнется треш.
Трясу головой, отгоняя непрошеные сомнения.
Беру ее ладони, сжимаю, смотря в глаза.
— Очень красивая, — шепчу ей.
— Ты тоже ничего, — хитро улыбается. Сжимаю ее ладошки. Пальчики дрожат. Тоже волнуется.
Регистратор что-то говорит, но мне плевать. Не слушаю, не вникаю. Это все чушь для антуража. Все, что нужно, я ей уже сказал.
Я просто смотрю в ее горящие глаза и тону в них.
Приходит время сказать «да». Произношу четко и ровно.
Дальше кольца. А вот это значимый ритуал.
Ну-ка, малышка, дай мне свой красивый пальчик, я тебя присвою.
— С этого момента вы муж и жена, можете поцеловать невесту.
Зал взрывается аплодисментами, тяну Лизу к себе, прижимаю. Целую. Жадно, страстно, и плевать мне, что на нас смотрит ее отец.
Это теперь моя жена.
— Малыш, — шепчу ей на ухо. — Ты мой воздух. Моя нежность, моя жизнь, моя боль, — выдыхаю.
