Автор
В знакомом месте, он внезапно появляется — мужчина с виду уверенный в себе. Краткий миг замешательства и затем: "Ну, что, милочка, выходи". Его ровные, почти фальшивые слова разрушают все ожидания. Выход явно не прост, а испуганный возглас отчаяния призывает к стене.
- Когда?
- Ночью. Сам вот только недавно узнал, сразу к тебе приехал.
- А это уже точно, что он?
- Точно, - кивает Рустам.
Пиздец начался денек. Стою прислушиваюсь к тому, что внутри, и понимаю, что, мать его, ни черта не чувствую. Ни облегчения, ни злорадства. Ничего.
Выходит, и правда получилось отпустить, оставить позади и перешагнуть. И пока я разбираюсь с внутренними мыслями, Сабуров уже дальше размышляет вслух:
- Ты же понимаешь, что сейчас это плохо?
- Плохо?
- Да, Дамир, плохо. Угадай, на кого он спихнул часть своего имущество и кто теперь получает красную мишень на спину?
Блядь.
- Херово, - цежу, соображая, как вырулить из этой задницы. - Какие у нас варианты?
- Пока весьма туманные. Их сделка с Лихачевым почти завершена. Учитывая обстоятельства, тормознется. Акции записаны на Леру. Дальше просчитаешь сам?
- Сколько у нас времени?
- Немного. Решать придется быстро, - раздраженно качает головой друг. - Сейчас снова начнется передел. Это может отвлечь ненадолго. Точнее, занять шакалов.
- Значит, нужно вывести Леру из-под удара.
- Уверен Лихачев уже пробивает ее. Оля, конечно, хорошо зашифровалась, но все равно - лишний раз не высовывайтесь. Особенно в ближайшие дни.
- Богдан вернулся? - Рус кивает. - И?
- И все не очень радужно.
- То есть Тагаев не станет разгребать дерьмо за Советом?
Судя по выражению лица Рустама, я попадаю в точку.
- Шикарно. Багрова тоже все еще нет?
- Нет. И Каганович тоже начинает сдавать. У Лихачева многое схвачено.
Все это звучит очень и очень нехорошо.
- Ладно, поеду я. Будь на связи и не рыпайся сам никуда. Если что - сразу звони.
Мы прощаемся, возвращаюсь в дом и все кручу в голове. Как же так вышло, что Басманов, сукин сын, сыграл в ящик? Да еще и так глупо. Кто рискнул вот так в лоб? Тем более после смерти его первой дочери.
Утро безвозвратно испорчено. Настрой уже совершенно не тот, но я все равно готовлю кофе, сам не осознаю, что делаю две чашки.
Но оказывается что это очень вовремя - потому что Лера как раз спускается, неловко мнется на пороге кухни, застенчиво улыбаясь. На краткий миг я напрочь забываю про все сложности и проблемы. Глядя на нее - нежную, робкую, домашнюю, тут же вспоминаю, как мы жили в доме Вейхмана. И она была вот такой - чистой, наивной девочкой, которую хотелось укрыть от всего мира, защитить.
- Доброе утро, - тихо произносит она.
