Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
Упав на колени они, глотая слёзы, умоляли не разлучать их двух каких-то важных мужиков.
Я напряжённо вслушивалась в доносившийся разговор, точнее даже, возбуждённый спор мужчин и не верила собственным ушам. У меня просто не получалось верить. Дело в том, что я никогда в жизни не видела, как….. продают людей?!
В голове зазвенело от этой мысли. Руки, ноги, лицо похолодели и пошли колкими иголками.
Да, я отдавала себе отчёт, в какую эпоху попала. И помнила из курса истории, что крепостное право пока всё ещё существует.
Я, погрузившись в свои заботы, просто не думала до сих пор об этом. А теперь с размаху ткнулась лицом прямо во всю неприглядную реальность местной бытности. Бытности! Понимаете? Никто ведь, кроме меня даже ухом не повёл. Все вокруг считали это нормальным! Я абсолютно оказалась к этому не готова.
А тем временем толстый бородатый помещик, судя по не слишком дорогой одежде — средней руки, возмущённо отбрыкивался от приобретения одной из женщин. Кажется, младшей.
— Да не нужна мне девка, любезный! Зачем вы только её сюда притащили?! Мы с вами так не договаривались! — надувшись от негодования громко выговаривал он, — Сказано было — кухарка, да по дому прислуга — вот старшая и сойдёт. А девку-то кормить-поить надо! Да и замуж выдавать! Да и делать, поди, ничего не умеет — вон только слёзы лить!
— Что вы, уважаемый! Девка-то какая складная! Да и рукодельная не по годам! — по тем же самым, видимо, причинам, что первый не хотел брать нежданный ""довесок"" — второй — такой же толстый и бородатый — отчаянно пытался сплавить молодую крестьянку, изо всех сил нахваливая ""товар"".
— А я вам отвечаю, что нет, милейший! Уговор был на одну!
— Да всего же пять рублей прошу!
— И даром я себе это ярмо на шею не повешу!
А мать и дочь уже просто скулили, понимая всю беспросветность своего положения, крепко обнявшись в сторонке.
— Ладно! Ваша взяла. — недовольно насупившись согласился второй.
Женщины с новой силой разразились воплями отчаяния и потоком слёз.
На деревянных ногах, абсолютно не осознавая, что сейчас делаю, я направилась к ""продавцу"".
— Сколько? — сиплым от напряжения и сухости в горле голосом спросила его.
