Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
Даже литературу они изучают из вольных пересказов преподавателя, который, я вам доложу, тот ещё фрукт. Но это — отдельная песня.
Все малочисленные экземпляры учебников и книг — хранятся в классном шкафу под замком. Караул!
Едва я успела обратно навести видимость порядка, как двверь отворилась и ""фошла"" фройляйн Марта.
— Что фы хотели мне расскасать, Алиса? — присев на стул возле койки, спросила она.
Когда никого вокруг не было, я заметила, её обращение ко мне несколько смягчалось — по крайней мере, не использовала без конца до сих пор резавшее ухо ""мадемуазель"".
— Да я не столько рассказать, сколько спросить… или даже попросить. — начала я, — Если вам не трудно, расскажите, пожалуйста ещё раз возможно подробнее, за какие заслуги попечительский совет обещает премии и какого они предполагаются размера. Это ведь доступная для учениц информация?
— Та, Алиса, эти танные не претставляют польшого секрета. По итогам опучения, перфых три ученицы получат восемьсот, шестьсот и четыреста руплей соотфетстфенно.
— Ого! — не удержалась я, — Это большие деньги.
Даже моегу уровня начитанности хватило, чтобы понять, что обещанные суммы — и в самом деле внушительны для этих времён.
— Но тля этоко неопхотимо пройти эксамен, который путет демонстрирофать не только фаши снания, но и мастерстфо, и манеры. И тут неопхотимо очень старатьса — ну кута готитса это фот фаше ""Ого!"" — немка красноречиво передразнила меня. (Чего я, кстати, никак от неё не ожидала.)
— Я поняла вас, фройляйн Марта. — не моргая медленно кивнув головой сказала я.
— Гофорите, тефочка.
— Мне нужны учебники.
14
— Что? Учебники?! — Марта изумлённо подняла брови, замолчала и надолго задумалась.
На самом деле, то, о чём я её сейчас просила — прямое нарушение правил института. С другой стороны, никто и никогда ещё в этих стенах не проявлял подобного рвения. Воспитанницы обучались, как говорится, ""по-накатанной"" системе и не забивали голову лишней инициативой.
Немка понимала мою ситуацию и, как человек стойкий и дисциплинированный, оценила то, что я сумела взять себя в руки и нацелилась на победу. Я видела, что она очень хочет мне помочь. Не знаю, что служило этому причиной — родственные корни, схожий характер или жизненная ситуация — может и всё это вместе, но она сейчас сидела передо мной и на самом деле искренне искала для меня выход.
