Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
— На итоговых эксаменах планирует присутстфофать его фысочестфо.
Так громко ухавшее до сих пор сердце в этот момент, кажется, забыло стучать.
Думаю, не надо говорить, как все волновались в день экзаменов. Я не исключение.
Марта же ходила просто как в воду опущенная.
Я всё никак не могла понять, почему она находится в таком состоянии. Пока в комнату не зашла вездесущая и всезнающая Ангелина, которая, как обычно, пятой точкой прочувствовав, что оживление и суета, царившие в институте — неспроста, побежала на разведку.
— Можем теперь сильно не стараться. — сердито сообщила она, в основном, думаю, для меня.
— Почему? — удивлённо спросила Наталья.
— Из-за того, что на публичных экзаменах будет присутствовать его высочество, старуха Леонтьева (начальница института) решила не рисковать и велела раздать трём лучшим претенденткам подстроенные билеты.
Танюшка округлила глаза и прижала пальцы к губам. Все дружно посмотрели на меня — то, что я очень старалась, рассчитывая на призовое место — ни для кого давно уже не было секретом. Внутри что-то рухнуло. Шансы на победу стремительно катились к нулю. Соперничать с заранее подтасованными результатами — сами понимаете — практически невозможно.
В дортуар порывистым шагом вошла розовая от негодования княжна и тоже, устремив на меня пылающий взор своих прекрасных очей, открыла было рот…
— Мы всё знаем. — остановила её.
— Я отказалась. — поджав губы и гордо вздёрнув подбородок сказала она. — Буду отвечать, как все.
Девчонки дружно перевели изумлённые глаза с меня на неё. А я вот, например, как и Ангелина, совсем не удивилась её реакции. Гордая, умная девушка была просто оскорблена подобным бесчестным предложением и оказанным недоверием.
— Саломея, нисколько не сомневаюсь, что ты не способна на подлые приёмы и без всяких поблажек сумеешь доказать, что ты — лучшая. — я подошла к ней и посмотрела прямо в глаза, в которых плескалась горечь. — И не волнуйся за меня. Ситуация такая, какая есть. Как говорится, делай, что должен и будь, что будет.
