Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
Граф, его сиятельство, чей род был внесен в пятую часть дворянских родословных книг**, был погружён в данный вопрос, что называется, с головой и, в отличие от жаждущих личного обогащения кладоискателей, которых на просторах нашего Отечества было хоть пруд пруди, являлся едва ли не первым профессиональным исследователем древностей.
Семьи тесно дружили, а их главы регулярно отъезжали в длительные командировки.
Но вернёмся в гостиную, где Ольга Петровна, получив одобрение супруга, определяла для меня круг обязанностей.
В ту эпоху естественным и гуманитарным наукам детей обучали мало. Акцент в образовании делали на безукоризненном знании светских манер, иностранных языках и танцах. Однако мне в наниматели достались более прогрессивные родители, желавшие дать своим чадам более серьёзное образование.
Учебный день предполагалось делить на две смены — утреннюю и дневную с двух-трёхчасовым перерывом между ними. В выходные и праздничные дни — контрольные по пройденному с обязательным отчётом перед Ольгой Петровной об академических успехах детей.
Танцмейстер и учитель рисования — были уже наняты. Преподавать богословие тоже приходил местный священник. (Тут я выдохнула с облегчением, потому, что асом в этом вопросе так и не стала.
На остаток сегодняшнего дня графиня великодушно дала мне выходной, отдавая себе отчёт, что после такого утомительного путешествия я вряд ли смогу качественно приступить к работе. И вообще, графы показались мне очень достойной, разумной парой, относившейся с должной мерой человечности к окружавшим их людям. Хоть и, повторюсь, не без известной строгости.
Теперь предстояло познакомиться с детьми и до завтрашнего утра я была предоставлена сама себе.
Пожилая нянька, Серафима Григорьевна, которую я должна была сменить на посту пригляда за девочками, по распоряжению графини, привела обеих сюда же — в гостиную.
Старшей — Александре — было двенадцать. Похожая на отца девочка, без смущения с интересом смотрела на меня своими серьёзными серыми глазами.
Младшая шестилетняя Лизонька неохотно оторвалась от няньки и встала рядом с сестрой для приветственного книксена. Похоже, она была совсем не рада смене воспитательницы.
