Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
И тон всему этому текучему движению задавал сам хозяин. Мне даже показалось, что прислуга, попадаясь на глаза своего хозяина, если вдруг не была занята каким-либо делом или поручением, готова была начинать тупо приседать, лишь бы не раздражать собственным ""простоем"" и не выпадать из общей картины мира деятельного Алексея Сергеевича.
Этот приятный мужчина с ранней сединой в бороде и усах с зачёсанными назад волосами, открывающими высокий лоб, производил впечатление ""perpetuum mobile"". Тёмные, немного цыганские проницательные глаза его охватывали и контролировали всё доступное пространство вокруг.
О-о-о! Это была широченная душа!** Нас встречало самое настоящее русское хлебосольство и радушие. Нет, я совершенно искренне считаю, что не только мы способны на подобные сердечность и теплоту чувств — не зря же такое количество родственных духом братских народов десятилетия существовали единым величайшим государством в мире. Но сегодня это был просто какой-то разгул именно русской щедрости и гостеприимства.
Под стать ему была и его супруга — Прасковья Сергеевна.
Как мне потом выболтала мадемуазель Мари-Анн Форже — гувернантка дочери хозяев (несмотря на то, что француженка была лет на пятнадцать старше меня — мы с ней довольно легко сошлись на почве общего интереса, и барышня оказалась на редкость разговорчивой.), мало, кто искренне понимал и разделял увлечение графа историческими раскопками. Многие высокородные дворяне с презрением говорили, что он выбрал себе отнюдь не графское занятие.
Правда, у них появилась, было, надежда, что чудака образумит женитьба на богатой княжне Прасковье Сергеевне Щербатовой, чей род идет от Рюриковичей. Но случилось наоборот — жена заразилась от мужа любовью к археологии, стала кочевать вместе с ним с одних раскопок на другие и писать собственные научные статьи.
— Я не понимаю, зачем такой высокородной госпоже утруждать себя корпением над нудными томами и часами сидеть над древней, как это по-русски — рухлядью — с кисточкой в руках, но они такие душки! И с ними так весело! — вполне себе по-женски противоречиво говорила она.
Нас организованно расселили по комнатам. Измученную младшенькую намыли и уложили отдыхать. Бедная так вымоталась, что даже забыла, какая она на самом деле непоседа и уснула, кажется, в единый миг.
У Александры здесь, как вы уже поняли, была наперсница для игр и развлечений — дочь хозяев Анна, на два года старше её.
