С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
А может, и то, что в ближайшее время ей надлежало получить статус замужней женщины, сработало, и сотрудница отдела опеки, хоть пока и не выдала официального заключения, благосклонно намекнула, что в положительном решении сомневаться не приходится.
Таганцев параллельно занимался сбором информации о семье Насти Васильевой. Этот совет Плевакиной был тоже крайне полезным. И необходимость такой скрупулезной работы подтвердила Лена, старшая Наткина сестра, судья Кузнецова.
– Понимаешь, в этом деле лучше подстраховаться заранее, – говорила она.
Это казалось довольно странным, но данные о семье девочки в открытом доступе отсутствовали.
Радовало то, что со здоровьем у Насти не было никаких проблем. Девочка не имела ни наследственных заболеваний, ни родовых травм, ни врожденных пороков развития.
– Скорее всего, директриса пытается «продать» этого ребенка, получив за него хороший куш, – предположили они. – Не в прямом смысле слова продать, конечно. Просто всячески затягивает процедуру оформления, назначения первой встречи и все такое.
– Да, нам что-то говорили про компьютерный класс и комнату психологической разгрузки, – мрачно подтвердил Таганцев. – Но у нас нет таких денег, да и аморально это. Девчушка могла бы давно жить в любящей семье, а ее выставляют на торг, как корову на базаре. Интересно, куда вы смотрите.
