Марат Алтаев жил себе спокойно, пока у собственного порога не встретил решительную и дерзкую девицу. Она остра на язык и ошеломительно красива. Таких обходят десятой дорогой, опасаясь сердечных ран и всяких напастей. Умом он понимает, что полуночную знакомую проще выкинуть из головы, чем назвать своей. Забыть, говорите? Щаз!...
— Моя невестка — мастер стирки! Она постирала мое платьишко с носками брата. Видишь, какой рисунок веселый получился?
— Обхохочешься, — рыкнул Марат, расстегивая сзади длинную змейку и укладывая Катю поперек кровати.
— Что ты затеял? — лениво поинтересовалась она.
— Тебе понравится, — пробурчал он и, став на колени, принялся целовать ей ноги. Пальчики, щиколотки, голень. Его губы пробирались все выше. Прошлись вокруг коленки, побежали по внутренней стороне бедра.
— Марат, я не хочу, — попыталась отстраниться Катерина.
— Слово дамы— закон, — прошептал он, поднимаясь одним рывком и тенью нависая над ней. Губы снова заскользили по шее, затем своим вниманием осчастливили ключицу и двинулись вниз к груди. Опытным движением Марат надкусил розовый сосок. Сначала один. Потом второй.
— Ты такая сладкая, умочка моя, — пробормотал он ей на ухо. — В следующий раз попробую там.
Катерине хотелось сказать, что следующего раза может и не быть. А за этот Алтаеву впору благодарить Феликса. Иначе бы не обломилось!
Воспаленный мозг тут же принялся составлять телеграмму:
«Спасибо за восхитительный секс.
Она собиралась поделиться шуткой с Маратом, но его губы уже блуждали по животу, а пальцы…
Катерина застонала, понимая, что долго не выдержит.
— Твою мать, Катя, — выругался Алтаев, входя. — Ты давно готова.
Она выгнулась дугой навстречу ему.
— Хватит болтать, — пробормотала негромко и провалилась в нирвану, будто кто-то переключил тумблер «обычная жизнь — вечный кайф».
Они долго приходили в себя, принимали душ и, как нормальные люди, укладывались спать на разобранную постель.
Марат не торопясь провел ладонь, нежно сминая мягкие волосы. Умудрился дотянуться и чмокнуть в ушко. И тут же услышал размеренное дыхание. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но совесть, назойливая дама, принялась причитать и давать никчемные советы.
«Как ты мог? — сурово осведомился внутренний голос, прибежавший на подмогу совести.
Марат дернулся и мысленно схватился за голову.
«Японский городовой, — беззвучно взвыл он. — В погоне за шикарной бабой я совсем забыл о предохранении!»
Алтаев попытался разбудить Катерину, но она что-то пробормотала негодующе, назвала его Виталей и, повернувшись на другой бок, засопела довольно.
