Марат Алтаев жил себе спокойно, пока у собственного порога не встретил решительную и дерзкую девицу. Она остра на язык и ошеломительно красива. Таких обходят десятой дорогой, опасаясь сердечных ран и всяких напастей. Умом он понимает, что полуночную знакомую проще выкинуть из головы, чем назвать своей. Забыть, говорите? Щаз!...
А утром проснулся от рева сотового, голосящего из брошенных на пол джинсов.
— Твою ж налево, — слабо ругнулась Катя, кинув подушку на голову. — У меня такая мелодия на будильнике. — Она, выпростав руку, нащупала собственный телефон и сонными полуслепыми глазами уставилась на экран. — Еще час можно спать, — пробурчала она, снова укладываясь под подушку. Алтаев, достав трубку из штанов, поморщился, увидев номер.
— Да, слушаю, — бросил он, выходя из спальни. — Что-то случилось?
— Марат, — заплакала бывшая любовница. — Буньку машина сбила.
— Погоди, — встрепенулся Алтаев. — Ты сейчас где? Как это произошло?
— Мы в парке гуляли, а какой-то идиот на Газели ехал по аллейке. Бунька выскочил — и все. Понимаешь, все!
— Ты номер записала? — уточнил он. — Нужно найти мерзавца.
— А что его искать? — фыркнула Карина. — Вот он стоит и требует компенсировать ущерб. Убил Бунечку, так еще денег за это просит.
— А ну-ка дай ему трубку! — прорычал Алтаев и, когда услышал мужской голос, добавил грубо: — Стой, где стоишь, козел.
Ему даже показалось, что мужик обрадовался.
«Я бы точно не стал, — пробурчал про себя Марат. — Разбудить, оторвать от любовницы и еще в живых остаться? Камикадзе, блин!»
Он вернулся в спальню, поспешно поцеловал Катю и, бросив расхожую фразу про важные дела, принялся одеваться. Она, накинув халат, сонно наблюдала за ним и на все его объяснения повторяла:
— Ну да, конечно.
Да еще головой трясла, как китайский болванчик.
— Мне многое надо тебе сказать, — пробормотал он уже в прихожей. — Это важно.
— Ну да, конечно, — кивнула Катерина и выпроводила его за порог.
Когда спонтанный любовник отбыл, она бесцельно прошла на кухню и даже умудрилась вымыть чашки из-под вчерашнего чая, забытые на столе. Потом поплелась в ванную и на автомате кинула в машинку два банных полотенца, ставших свидетелями яростного соития в душевой. А в спальне собрала с пола свои вещи и тоже положила их в стирку. Затем аккуратно расправила постель и, надев простую трикотажную пижаму в цветочек, улеглась в кровать.
«Будильник поставила на сорок минут позже, — сама себе проговорила она. — Сразу вызову такси, по дороге накрашусь, позавтракаю на работе».
Она сомкнула веки, пытаясь подремать, но в голову бессовестно и неотвязно лез Алтаев. Снова изводил ее ласками и поцелуями.
— Это была одноразовая акция, — прошептала она себе под нос и крепко заснула, даже не услышав, как поворачивается в замке ключ.
