В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Я тебя сюда не звал, — рыкнул на прощанье.
Та возмущенно удалилась и даже с чисто детской интонацией пожаловалась кому-то:
— Он меня прогнал!
А в ответ раздался раскатистый хохот, и дверь в ванную отворилась снова.
— Спинку потереть, бро? — ехидно осведомился старший брат.
— Греби отсюда, — фыркнул младший, намереваясь еще постоять под теплой водой.
— Если хочешь поговорить, то сам греби. Желательно к берегу. Мы с девчонками собираемся на шопинг, а потом отвязаться по-взрослому, — проорал дурниной Руслан.
Пришлось выходить.
— Что-то ты в неурочное время, — довольно пробурчал Рус, наливая себе чай из пузатого чайника и беря с подноса, полного снеди, кусочек сыра.
— Я тоже рад тебя видеть, — фыркнул Марат и потянулся за огромной кружкой с кофе и бутербродами.
— Где тебя носило? — осведомился старший и сам же ответил: — Говорят, твоя новая фифа прошла тест. Поздравляю!
— Спасибо, — пробурчал Марат, прекрасно понимая, откуда брат получил информацию.
— Что так? — поднял бровь Руслан, и Марат заметил, как на строгом лице, так похожем на его собственное, отразилось неподдельное недоумение.
— Я не смогу на ней жениться, — рыкнул Марат, — даже если захочу.
— Почему? — поинтересовался старший. — Если красивая баба, а мне донесли, что очень. Тем более прошла наш простенький тест, значит, не сука. Поверь, по нынешним временам это большая редкость. Как синяя птица.
— Наума помнишь? — хрипло бросил Алтаев брату.
— Ювелир, что нае… надурил самого Михея Корнеева? Два золотых слитка слямзил!
— Это его дочка, — нехотя сообщил Марат и в тот же момент подумал, что плевать он хотел на прошлые разборки чужих людей. Уж его самого они точно не касаются.
«Мне без Катьки не жить. Въелась под кожу, как клещ. Вот и колбасит от нее уже сутки, — Марат потер переносицу и уставился на брата, будто видел его впервые. — Сутки, твою мать! А если точнее, двадцать восемь часов и десять минут с того момента, как эта мокрая курица уселась в машину Витали».
— Подумаешь, — фыркнул брат и добавил многозначительно: — Пути господа неисповедимы, братан! Но насколько я помню, Корней тогда Наума на счетчик поставил. Тот все выплатил, а через неделю умер.
— И ты думаешь, что она захочет иметь со мной дело, узнав, что я на него работал в то время?
— Я тебя умоляю, — скривился Руслан. — Кем ты там работал в свои девятнадцать? Тетю Любу на базар возил и со мной по точкам ездил.
