В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Ты уже втюрилась в него, дура, — самой себе заметила Катя. — Нужно срочно рвать эту связь. И может быть, стоит вернуться к Феликсу, чтобы не потерять единственную дочку?»
В этот момент Алиса умоляюще глянула на нее и прошептала тихонечко:
— Прости меня, мамочка. Я тебя так люблю.
— Я тебя тоже, Лисеныш, — всхлипнула Катерина и уткнулась носом в самую родную макушку.
Феликс Сарычев довольно глянул в зеркало заднего вида.
«Вот и славненько, — пронеслось в голове. — А то чуть было такого дурака не свалял. Забрал бы Алису к себе и дал бы Катьке полный карт-бланш.
Он вспомнил, как, отчитывая Алису, невзначай глянул в боковое зеркало и чуть не заорал от негодования. По тротуару шел Алтаев. Довольный и вальяжный. Будто кот, нажравшийся хозяйской сметаны.
«Вроде никого кроме Катьки в квартире не наблюдалось, — сам себе напомнил Сарычев. — Я же когда приехал, сразу во все комнаты и шкафы заглянул. В кладовке и гардеробной проверил. Тогда откуда он взялся, еперный кордебалет? Еще этот босяк на мою голову».
Феликс затормозил около входа в Катькин офис и, пока она прощалась с дочерью, обошел машину и открыл ей дверь.
— До вечера, любимая, — прошептал он, слегка коснувшись ее щеки.
Катерина почувствовала накатившую тошноту и желание провалиться сквозь землю.
Глава 7.
Выскочив от Катерины, Марат сразу же прыгнул в Крузак и, как сумасшедший, дал по газам. Он вылетел на проспект и внезапно поймал себя на мысли, что вообще ни о чем думать не может, кроме как о Кате Наумовой. Околдовала, бестия, окрутила и совершенно вышибла мозги.
«Чуть на красный не проехал, придурок, — укорил он сам себя, давя на педаль тормоза. — Ни одна баба на меня так не действовала, — мысленно признался и с удивлением глянул по сторонам.
До встречи с Буровым оставалось чуть больше часа.
«Хоть кофе попью и переоденусь», — пробурчал он мысленно, сворачивая в близлежащий переулок. Покосился на новую высотку премиум-класса и, бросив Крузак на своем парковочном месте, поднялся на самый верхний этаж, в пентхауз.
