В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
Звали «в ухо трахнутый». А Катерина Альбертовна даже не извинилась.
— Ну ты же сам виноват, — хохотнул Алтаев и собрался уже предупредить, чтобы и думать не смел о Кате Наумовой, как в кармане брякнул сотовый.
— Да, деда Петя, — глухо отозвался Марат. — Случилось что? — насторожился он, прекрасно зная, что старый сосед из Синичкина вряд ли позвонит просто так.
— Эта-а, Маратик, — пролаял старик в трубку. — Я тут к Витале зашел. Что-то плохо ему, сердечному. Вроде как помирать собрался. Вовку зовет, Руслана и тебя.
— Я сейчас приеду, — заверил соседа Алтаев. — Может, скорую вызвать?
— Так не знаю я. Лара-фельдшерица тут, говорит, кончается…"
"— Дайте ей трубку, — отрывисто велел Марат и, махнув Никольскому, прыгнул в машину. — Что там, Лариса Ивановна? — промычал он, понимая, что с Виталей случилась беда.
— Дыхание поверхностное, Марат. Приезжай скорее…
Пока мчался в Синичкино, он позвонил Корнееву и брату. А сам мысленно отчитывал себя.
«Ну какого подхватился к Витале ехать? — поморщился он.
Следом примчались и пацаны. Старший брат, не любивший бывать в Синичкино, сразу шагнул в старую Корнеевскую хату, а Вовка лишь на минуту замешкался у порога.
— Что ты надумал, братан? — пробормотал Руслан, наклоняясь над кроватью, где среди давно нестиранного белья лежал задыхающийся Виталя.
— Пацаны, вы приехали, — прошелестел он одними губами, и лицо на короткий миг посветлело.
— Давай в больницу отвезу, — хрипло предложил Корнеев. — Доктора тебя быстро откачают.
— Поздно уже, — поморщился Виталя. — Мне до утра не дожить…
— Глупости, — ощерился Вовка, а Руслан ткнул его в бок, словно говоря: дай человеку сказать.
— Пацаны, — снова прошамкал Виталя. — Я про то золото все никак не пойму. Не брал я… А куда оно делось, не пойму.
— Уже и неважно, — отмахнулся Вовка.
— Не успеют, — прошелестел одними губами Виталя. — Мне вон уже отец и дед улыбаются, за собой зовут. Но ты разберись, Вова, — попросил он. — Восстанови хоть после смерти мое честное имя, чтобы мне там, — он кивнул куда-то вверх, — за чужие грехи не отдуваться.
— Там и так все известно, — пробурчал Марат и добавил настойчиво: — Виталя, пусть Вовка тебя полечит, не отказывайся.
