В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
Он внимательно посмотрел на собеседника и снова поймал себя на мысли, что упускает что— то. Да и к Кате не мешало бы съездить. Уже три дня прошло, как они не встречались. Марат почувствовал неимоверную тоску, будто сто лет не видел Катерину. Не слышал ее веселый смех, не целовал, прижав к стеночке, не запускал пальцы в белесые пряди. Он уже решил, что в обед обязательно смотается к ней. Просто поговорить, посмотреть в родные глаза и чмокнуть в щеку. Но ближе к двенадцати кто— то слишком наглый и самоуверенный сделал все, чтобы Катя Наумова вычеркнула его из жизни.
В кабинет, как обычно, ввалился Буров и красуясь кинул на стол местную газетку для бизнесменов.
– Во! — радостно хлопнул себя по ляжке Петрович. — Хоть раз правду написали!"
"Марат всмотрелся. А там на второй странице красовалась статья о воровстве в «Антаресе» с указанием всех имен и фамилий. И из этой самой статьи становилось ясно, что мудрый и великий Сергей Петрович Буров лично выявил воровство на предприятии и попер воровку поганой метлой.
– Зачем вы это сделали? — проревел Марат. — Вы же облили грязью невиновного человека!
– Глупости! — фыркнул Буров и тут же получил кулаком по ребрам. — Я, я… — попытался он поймать губами воздух, — я отказываюсь иметь с вами дело!
– Да я сам жалею, гнида, что связался с тобой, — процедил Алтаев и ударил еще раз. — Значит так, дорогой мой человек, я понимаю, что у тебя сигнальный экземпляр. — Буров кивнул, пялясь на него полоумным взглядом.
– К Сарычеву? — взвизгнул, как кабанчик, Буров. — Так вы же… так он же…
– Вали в издательство, недоумок, — поморщился Марат. — Иначе бить буду. Долго и больно.
Но ни визит в издательство, ни поездка к Сарычеву не дали результата.
– Останавливать продажу тиража никто не будет. Себе дороже, — он потер переносицу и добавил раздраженно: — Представляю, какой вой поднимется. Сразу из каждой подворотни про свободу слова заверещат. В любом случае в суд подадим и с этих борзописцев взыщем.
– А Катина репутация, как профессионала…
– Пусть дома сидит, — отмахнулся Феликс, будто разговор шел о его законной жене.
