В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Ну какого лешего ей понадобилось строить недотрогу перед собственным мужем? Что за капризы идиотские?» — раздраженно подумал он.
— Заделал ребенка, пусть несет ответственность. Нечего тут сирот плодить, — резко заявил он.
— Да кто тебя просил? — вскрикнула, будто раненая, Катя. — Ты…ты… — зашлась она, не находя слов.
— Я…я, — передразнил Глеб, хлопнув опешившую сестру по плечу. — Потом спасибо скажешь, Катюха, — довольно заметил он и улыбнулся во все тридцать два зуба. — Не, ну а что?
Вот от этой дурацкой улыбки и шлепка по руке Катерина будто пришла в себя.
— Где она? — проревел Глеб. — Пусть убирается из моего дома! Идиотка!"
"— Дом мой, — холодно обронила Натка.
— Что она так взбеленилась? — возмущенно пробурчал Глеб, включая колонку. — Я же как лучше хотел… Думал, они помирятся…
— Ты сообщил Феликсу о Кате? — охнула жена. — Как ты мог, Глеб? Это личное дело Катерины.
Наумов передернул плечами, пытаясь рукой снять с башки барахло из компота. Не получилось. К пальцам прилипла разваренная мякоть сливы. Благо, что вишни просыпались на асфальт.
— Вы, бабы, умные больно, — отрезал Глеб, направляясь в ванную, и мимоходом добавил раздраженно: — Полотенце чистое дай, пожалуйста.
Наталья махнула в сторону корзинки, где заботливые Катькины руки свернули по-модному несколько банных полотенец. И теперь плотные махровые валики, лежавшие горкой, стали предметом интерьера.
«Вот же бабы, — довольно хмыкнул про себя Глеб, решив после душа помириться с сестрой. — С ребенком Натке помогает, разносолы готовит. Те же полотенца премудро складывает.
Из пустой кухни, где его ждал накрытый на две персоны стол, Глеб потащился в спальню, оттуда в комнату к сестре. Теряя терпение, выскочил во двор.
