Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
Я чувствую прикосновения на внутренней стороне бедер.
– Можно я тоже тебя потрогаю? – Спрашиваю, пересиливая ужасное волнение.
Спокойное:
– Можно, – в ответ кажется личным триумфом. Я прижимаюсь пальцами к мужской шее. Обвожу подбородок. Трогаю губы. ""Случайно"" ещё сильнее расслабляю ноги и чувствую прикосновение именно там.
– Больно сейчас? – Андрей ведет с нажимом, раскрывает половые губы. Не входит, а поднимается выше. Ненавязчиво ласкает губы. Круговыми движениями стимулирует клитор. Мое тело снова отзывается дрожью.
Я могу сказать «больно» и все кончится. Но я не хочу ему врать. А себя лишать удовольствия.
– Нет. Не больно.
Прикрываю глаза и стараюсь замедлить дыхание. Сквозь подрагивающие ресницы вижу, как мужской взгляд скатывается по моему телу вслед за рукой.
– Тогда расслабься. Я осторожно.
Я киваю и медленно увожу колено в сторону, чувствуя, как он наклоняется и касается губами моей шеи, а внизу пальцы не столько исследуют мое тело, сколько обманчиво-нежно учат его быстро и ярко кончать.
***
Когда Андрей собирал свои вещи, я следила за ним с кровати. Казалось, ему даже не интересно, сплю я или нет. А мне очень интересно было провожать его по комнате. Запечатлять в памяти моменты и движения. Выверенные и какие-то… Неповторимо мужественные.
Я сама не заметила, как уснула, а проснулась из-за поцелуев на теле. В четыре утра, перед выездом, мы попробовали ещё раз. Это был второй в моей жизни полноценный болезненно-сладкий половой акт.
Он закрепил в моей голове уверенность, что секс – это правда прекрасно.
Я была не настолько скована, как впервые. Члену Андрея во мне опять было тесно, но мне под его весом, с ощущением трения кожи о кожу, – хорошо-хорошо. До стыдного.
Мне и сейчас хорошо. В животе сонно порхают счастливые бабочки. Колени приходится стискивать, когда накатывают воспоминания.
Но ночь кончена. Я снова сижу в красивом черном Мерседесе со светлым кожаным салоном.
Он уезжает.
Я возвращаюсь.
Наша история заканчивается.
– Вот тут сверни.
Прошу негромко, потому что любые слова в пропитанном тишиной и спокойствием салоне звучат раздражителем, и тут же слышу мягкие щелчки поворота.
Андрей сворачивает в самый безопасный, на мой вкус, переулок на окраине Меланфии и замедляется.
Машина катится практически по инерции, а я осознаю, что увлекательное путешествие подходит к концу.
